— Мне, конечно, разные предложения поступали, но такие… — усмехнулся Тимофей, и я почувствовала, как все мои надежды медленно катятся прямо в пропасть.
Так, Саша, давай. Нельзя упустить этот шанс. Соберись и убеди его согласиться. Ты можешь, я знаю это. Возьми всю свою смелость и решительность и…
— Ну тогда иди, как бомж, домой, объясняй маме, почему ты как свин, а потом сиди без компа! — и, развернувшись на каблуках, бодро зашагала к своему дому.
Блин, палку то, надеюсь, не перегнула? А то рассоримся ещё и всё, плакала моя «пятёрка» по физике. Хотя, кого я обманываю? Оценка для меня далеко не главное. Проживу и с «четвёркой». А вот если наше только-только нормализовавшееся общение с Тимофеем прекратится, то я действительно лишусь чего-то важного в своей жизни.
— Хей, стой. Да подожди ты! — услышала и обернулась.
Всё-таки пошёл за мной. Пошёл к малознакомой девочке домой стирать куртку. Чудеса да и только. Хоть бы ничего не обломалось.
— Шевелись, — продолжая стоить из себя смелую и дерзкую, ответила я. — А то до вечера пальто не высохнет.
— Тогда феном досушивать будешь, — на полном серьёзе заявил Лазарев.
— Я?
— Ну а кто? Ты же нас в лужу свалила!
— Но это ты меня пихнул!
— Но это ты меня вывела из себя!
— Надо уметь держать себя в руках, Тимофей Александрович, взрослый уже, — тоном воспитательницы, отчитывавшей провинившегося ребёнка, отбила я его обвинения.
Тимофей резко остановился, и мне пришлось сделать пару шагов назад.
— Что опять? — нет, мы дойдём сегодня до дома, или так и останемся на улице?
— Ты знаешь моё отчество? — кажется, парень серьезно озадачен этом фактом.
Ещё бы. Мы знакомы неделю. С какого фига я знаю его отчество? И ведь не только отчество, но и дату рождения, рост, увлечения, расписание и цвета всех его свитеров.
— Что такого? — старалась не выдать волнения я. — Жданова пару раз упомянула, вот я и запомнила. Хочешь, своё скажу, будем на равных условиях?
— Смешная ты, Саша, — глядя мне прямо в глаза, внезапно сообщил он. И с такой тёплой интонацией сказал… я на всю жизнь запомню, наверное.
— Это почему?
— Не знаю. Просто в голову пришло.
Мы всё-таки дошли до дома, к моему огромному счастью. Уже не терпелось снять с себя грязное пальто и умыться. И чаю попить горячего. А лучше какао.
— Какой чай ты любишь? — открывая дверь в квартиру, спросила я.
— Горячий, — обожаю его манеру шутить. — А если серьёзно, то мне всё равно.
— Ну как это — всё равно? Ты же о чае говоришь. А это, между прочим, почти святое дело. Чёрный, зелёный, с бергамотом, с мятой, ягодный, ромашковый, с цитрусами, с корицей? Это же так важно!
— Ладно, ладно, успокойся, — улыбнулся он, снимая обувь и куртку. — Давай с бергамотом. У нас такой дома.
— Вот это другой разговор, — и я, припрыгивая, отправилась на кухню. — Иди мой руки и проходи на кухню. Я пока чай заварю.
Достав свои любимые новогодние кружки с оленями в красных свитерах и гирляндами на рогах, я закинула туда пакетики, включила чайник, положила на стол печеньки и направилась к Лазареву в ванную.
— Я вытащил из карманов всё ненужное, — пока я загружала своё пальто в машинку, он протянул мне куртку и удалился на кухню.
— Молодец, — похвалила я. Так, юбка вроде чистая, если что, потом постираю. А, Тимофей же джинсы ещё испачкал.
Застав парня на кухне, поедающим печенье, я, абсолютно не стесняясь, словно ничего такого в этом не было, выпалила:
— Что сидишь? Давай, снимай штаны.
Я даже не знаю, кто в этот момент офигел больше: я или он. Но смотрели мы друг на друга в полной тишине минуты три, пока не просвистел чайник и не нарушил её.
На Новый год у Деда Мороза попрошу умение думать, прежде чем что-то говорить. Хотя, наверное, это слишком сложно даже для него. Потому что я — это абсолютно безнадёжный случай. И никакие новогодние чудеса мне не помогут.
— И ты ещё интересовалась, почему ты смешная? — внезапно спрашивает Тимофей и опять принимается за печенье.
Я молчала, тщетно пытаясь выдавить из себя хоть одно слово, но стыд был слишком силён, и я просто продолжала сверлила взглядом пол. А красивый у нас паркет, оказывается…
Внезапно Тимофей поднялся. И ко мне, как ни странно, сразу же вернулся дар речи.
— Ты куда? — взволнованно спросила я.
— Штаны снимать, — усмехнулся парень, — Вернее, переодевать. У нас сегодня была физра, одену спортивные.
— Надену, — машинально поправила я, всё ещё избегая зрительного контакта.
— Да пофиг, — высказал он на моё замечание и, взяв из рюкзака мешок со спортивной формой, двинулся обратно в ванную.
Срочно нужно чем-то себя занять. Заварить чай. И, пока никто не видит, выпить валерьянки. Много валерьянки.
Когда Тимофей вернулся на кухню, я уже более менее была в порядке, чай стоял на столе… А таблетка успокоительного растворялась в моём желудке.
— Если хочешь, можем посмотреть какой-нибудь фильм, — запуская стиральную машину, предложила я. — «Мстителей» твоих, например. Я не против.
— Ну нет, лучше посмотреть что-то весёлое.
— Да, веселья нам сегодня явно не хватает, — пробурчала я, возвращаясь на кухню. — Ты сожрал все печеньки?!
