Ульяна не была похожа на тех девушек, с которыми он привык иметь дело: уверенных в себе, знающих, чего хотят, умеющих за себя постоять. Во многом наивная, она вместе с тем была такой открытой и смотрела на мир восхищёнными глазами. Ему же хотелось показать ей весь этот мир, чтобы смотреть на него вместе с ней.
И всё же он ждал. Он давал время не только Ульяне, как он сказал ей. Его тоже одолевали сомнения. Не слишком ли он взрослый для такой молодой и неискушённой девушки? Захочет ли она остаться с ним или со временем станет тяготиться их отношениями и выберет кого-то, кто ближе ей по возрасту? Андрей видел, что она была увлечена им, что ей нравились их свидания, лестно его внимание к ней как взрослого состоявшегося мужчины. Она была такой отзывчивой в его руках, так искренне реагировала на каждую его ласку. Но кем он был для неё: мужчиной для серьезных отношений или для первого опыта?
Тогда, после их первой настоящей близости, Андрей едва сумел взять под контроль охватившее его чувство разочарования. В силу профессии он неплохо разбирался в людях и умел распознавать ложь. Он и сам, представляя интересы доверителей, случалось, не раскрывал все известные ему обстоятельства и интерпретировал факты в выгодном для доверителя свете. Профессия же возвела его недоверчивость в ранг личного кредо.
Но в Ульяне он не почувствовал притворства. И потому не мог понять её ложь. То, что у неё было мало мужчин, он не сомневался. Вряд ли она смогла бы так сыграть свою неопытность и девичью застенчивость. Но Андрей был уверен, что кто-то у неё был до него. Не исключено, что всего один раз, слишком неумелой она была в постели. Возможно, с ним связаны неприятные воспоминания. Может быть, её первый раз был глупой случайностью, поэтому она так отчаянно настаивала, что именно Андрей у неё первый, вычеркнув случившееся из жизни.
Тем утром он повёл себя неправильно. Нужно было поговорить с ней, он же просто отвез её к общежитию и уехал.
Он решил, что со временем, когда Ульяна будет к этому готова и будет ему полностью доверять, он узнает, что случилось с ней в прошлом. И что в субботу он заберет её к себе. Но Ульяна спутала все его планы, неожиданно позвонив сама.
Утром он снова ехал в суд, на этот раз в соседний небольшой город.
Андрей представлял интересы потерпевшего — отца, у которого в драке убили сына. Четверо против одного. Среди нападавших оказался сын местного чиновника, который в итоге фигурировал в деле свидетелем, как и двое его подельников. Обвинение было предъявлено только одному из нападавших, причём за убийство, совершенное при превышении пределов необходимой обороны. Стогов взялся за это дело по большой просьбе хороших знакомых, которым не хотел отказывать.
Выносить горе родителей, потерявших единственного ребёнка, было морально тяжело. За годы работы адвокатом Андрей не утратил способность сочувствовать и сопереживать, как многие его коллеги. Ещё сложнее было объяснить, что в условиях действующей системы привлечь всех виновных к ответственности будет практически невозможно.
— Тогда сделайте всё, чтобы им их безнаказанность досталась как можно дороже. Нам терять уже нечего, — заявил ему отец погибшего.
И Андрей делал. Они вместе писали жалобы в прокуратуру, подключили прессу, присутствовали на каждом судебном заседании и готовились подавать апелляцию на приговор. Дело тянулось уже полгода, и каждый раз он возвращался домой измотанным и опустошённым.
Но сегодняшний день не казался ему таким безнадёжным, и причиной этому была мысль, что дома его ждёт Ульяна. Он редко кого пускал в свою квартиру, только близких и проверенных друзей и никогда — случайных женщин. Она же ощущалась им как… своя, родная. Родная — да, именно так. Андрей понял, что нашёл нужное слово.
Ульяна
После того, как Андрей забрал меня к себе, между нами всё вроде бы наладилось. Мы не вспоминали то утро, ставшее причиной нашего серьёзного разлада, не обсуждали случившееся. Как будто каждый принял свою правду и оставил её в прошлом.
Андрей по-прежнему был со мной ласковым и заботливым. Я всё чаще оставалась у него ночевать, когда он забирал меня из университета. Но иногда, когда он уезжал к матери в станицу или когда задерживался в офисе допоздна, я ночевала у себя в общежитии.
Нашим излюбленным местом по вечерам стал его кабинет. Андрей работал с бумагами или на компьютере. Я забиралась в кресло с ногами, удобно устраивалась с учебником и готовилась к занятиям. Нередко он рассказывал мне случаи из своей адвокатской практики, которые я слушала, открыв рот: это было интересно, а порой даже забавно.