Мне по-прежнему нравится быть с ним, но в глубине души зарождается и начинает тревожить чувство несвободы. Я вдруг замечаю, что уже третью неделю не могу после пар сходить с девчонками погулять или посидеть в кафе, не могу встретиться с ними на выходных — Андрей мягко пресекает все мои попытки провести время без него.
И хотя ночами я умираю от наслаждения в его объятиях, зацелованная им и заласканная его умелыми руками, я чувствую, что начинаю задыхаться от такого внимания и контроля.
Я скучаю по нашим задушевным разговорам со Светкой, всё общение с которой свелось к короткому обмену новостями в перерывах между парами, по вечерним посиделкам и песням под гитару, по нашим совместным прогулкам по улицам города.
Но каждый раз, когда я пытаюсь объяснить всё это Андрею, он переводит разговор в шутку или обнимает меня и говорит, что просто хочет проводить со мной как можно больше времени.
— Разве ты без меня не скучаешь? Разве нам плохо вдвоём? — убеждает он проникновенно, глядя мне в глаза, затягивая в глубину своих серых омутов.
И всё уже кажется неважным, глупым, надуманным — всё, кроме нас двоих и кроме него, моего сероглазого идеала.
— Я сегодня еду к матери, вернусь завтра вечером, — сообщает мне за завтраком Стогов в одну из суббот. — Останься, подожди меня здесь, хорошо?
Если вспомнить, сколько раз он мне говорил, что хочет проводить со мной как можно больше времени, его просьба вызывает у меня недоумение.
— Я не хочу ночевать в твоей квартире одна. Возьми меня с собой, — предлагаю в ответ.
Андрей слегка хмурит брови и скользит по мне рассеянным взглядом, словно эта мысль не приходила ему в голову, и теперь он решает, как ему лучше поступить.
— Я еду помочь по хозяйству, — наконец, произносит мягко. — Тебе там будет скучно.
— Я тоже помогу. Ещё одни руки ведь не лишние.
— Я не предупредил, что приеду не один. Мама не ждёт гостей. Съездим вместе в другой раз.
Теперь приходит моя очередь внимательно смотреть на Стогова. Он так собственнически заявлял на меня права, впустил меня на свою территорию, знакомил с друзьями. И при этом не хочет познакомить со своими близкими, с теми, кто по-настоящему важен? Может, и правда, просто не думал об этом.
А ведь я не так много знаю о его родственниках. Андрей рассказывал, что его мама живёт в станице, в доме, где он родился и вырос со своей младшей сестрой. Но они родные только по матери. Отец ушёл из семьи ещё до его рождения. Когда мальчику исполнилось пять лет, появился отчим.
— Там не о чем говорить, — недовольно заявил мне Стогов на мои попытки расспросить его об отношениях в семье. — Отчим умер десять лет назад от инсульта. Сестра вышла замуж и живёт недалеко от матери.
Я больше не пыталась поднимать эту тему, слишком явно он дал мне понять, что я вторглась в его личное пространство.
И вот теперь он отказывается брать меня в станицу.
— Я не останусь здесь одна. Если не хочешь взять меня с собой, я переночую у себя в общежитии. Заодно пообщаюсь с подругами, со Светкой. Отвезёшь меня или мне самой добираться? — мои слова звучат излишне резко и провоцируют конфликт. Но сейчас мне важно настоять на своём.
Стогов хмурится ещё сильнее, с шумом втягивает в себя воздух, плотно сжимает губы и смотрит в окно. А я гляжу на оставшийся в отодвинутой им тарелке омлет и опять ловлю себя на мысли, что вынуждена постоянно подстраиваться и уговаривать пойти мне на уступки.
— Андрюш, — накрываю своей рукой его руку и примирительно заглядываю в глаза, — ну просто мне неуютно ночью одной в большой квартире. Завтра вернёшься и заберёшь меня, хорошо?
Андрей молчит. Я тоже молчу. Жду, когда он обдумает мои аргументы. Наконец, он всё-таки соглашается:
— Ладно. Допивай свой кофе и собирайся.
Стогов высаживает меня у общежития, пообещав заехать за мной в воскресенье после обеда. Целую его на прощание и всматриваюсь в его лицо, пытаюсь угадать его настроение. Это странно, но меня гложет чувство вины из-за того, что я не осталась ждать в квартире, как он просил.
— Не сердишься? — шепчу ему в губы. — Скажи, что не сердишься.
— Не сержусь, — мягко улыбается мужчина, заправляя мне за ухо прядь волос. — Беги к своей Светке.
Подруга уже ждёт меня, я ещё в машине отправила ей сообщение «еду в гости» и получила в ответ «жду» с кучей восклицательных знаков. Похоже, мы обе соскучились по нашим девичьим посиделкам. Бросаю сумку с вещами в своей комнате и тут же направляюсь к ней.
— И как это твой Андрюшенька отпустил тебя одну? — Светка обнимает меня в знак приветствия и не упускает возможности съязвить по поводу Стогова.
— Долго рассказывать, — отмахиваюсь, — давай лучше о тебе. Что там у тебя на личном фронте?
— Ай, какой там фронт! — досадливо фыркает однокурсница. — Перевелись нормальные мужики, нет их. Садись, чай попьём. Я тебе сейчас такое расскажу!