И хотя и имела в виду именно то, что он понял, меня все равно задевает его проницательность и я поднимаю из-за стола.
— Уже уходишь?
— Извини, много работы, — он складывает брови домиком, искусно изображая сожаление.
— Ладно, — безразлично пожимаю плечами.
Прохожу за Сашей по коридору. Он быстро обувается и накидывает куртку, проверяя, на месте ли сигареты.
— Я расставался с каждой девушкой, с которой встречался, к моменту твоего приезда.
Я молчу, растерянная, но затем слова вылетают сами собой:
— Жаль, что это уже неважно.
Саша едва заметно кивает и выходит за дверь, не обернувшись.
Я громко ставлю рюмку на стол и морщусь от крепости напитка.
— Лимончик! — Валя сует мне под нос дольку лимона, которую я хватаю зубами и морщусь во второй раз.
— Как ты меня снова на это подбила, — у меня все еще перекошенное лицо и я делаю большой глоток воды, — все, больше никакой текилы.
— Да ладно тебе, — подруга довольно облизывается, — так и что там с твоим старым новым знакомым?
Мы сидели в баре, в котором я встретила Сашу. Весь четверг я злилась на него, поэтому с головой ушла в работу, потом в английский. Даже сходила в зал. А всю пятницу постоянно брала в руки телефон, проверяя входящие сообщения и борясь с желанием написать первой.
Меня спас Валин звонок и предложение, от которого я не могла отказаться. Так что в последний раз обновив по привычке почту и не увидев заветного письма, я быстро собралась и выехала в бар.
— Да ничего особенного, — начинаю я неуверенно.
— То есть вы встречаетесь спустя черт знает сколько лет, он спасает тебя из бара, ты у него ночуешь — и это ничего особенного? — Валя выразительно поднимает брови.
— Блин, извини, но у меня нет интересной истории на этот счет.
— Ладно, не хочешь говорить, я поняла, — Валя обиженно отворачивается.
— Ну ладно тебе, — кладу руку подруге на плечо, — просто нечего рассказывать, все как-то запутанно.
— Вечно у тебя все запутанно, — Валя отвлекается на телефон, — кстати, я забыла тебе сказать, я пригласила ребят, с которыми познакомилась тогда в клубе.
Я удивленно поднимаю брови вверх, открываю рот, но не придумав, что сказать, так и застываю.
— Тише, тише, — Валя хлопает меня по спине, — это всего лишь парни.
— Почему ты мне сразу не сказала?
— Ты серьезно? — Валя хмыкает и снова утыкается в телефон.
— Что это значит? — я растерянно смотрю на подругу.
— Вера, — подруга тяжело вздыхает и наконец поднимает на меня глаза, — если б я тебе сказала об этом заранее, ты не пошла бы сюда сегодня.
— Это неправда!
Валя смотрит на меня снисходительно, как будто я стукнулась головой и несу какой-то бред.
— Не надо так на меня смотреть, — я обхватываю пустую рюмку, чтобы занять чем-то руки, — Я поддерживаю любое твое предложение, я хожу с тобой на выставки, в клубы, в бары, в парки. Да на любую хрень, которая придет тебе в голову!
— Ой, ты так говоришь, как будто делаешь это только ради меня, — Валя отмахивается от меня, — давай будем честны, тебе просто надоело…
Она замолкает, как будто подбирает слова, и отчего-то нервно посмотрела на дверь бара.
— Что? — не отстаю я, чувствуя нарастающее напряжение, — что мне надоело?
— Тебе надоело страдать, понимаешь? — Валя говорит тихо, но голос срывается, выдавая волнение, — тебе нужны эти пьянки-гулянки, потому что тебе нравится такая жизнь, но ты почему-то продолжаешь делать вид, что делаешь это ради меня, или от скуки, или тоски. Просто потому, что нужно придерживаться образа.
— Образа? Ты думаешь, я притворяюсь, что мне хреново? — у меня нет даже сил возмутиться, настолько я растеряна от ее слов.
— Вера…, - Валя качает головой, — давай не будем ссориться…
— Мы не ссоримся. Давай же уже, выскажись, я вижу, как тебе хочется, — я откидываюсь на короткую спинку барного стула.
— Ладно, — Валя разворачивается ко мне и смотрит прямо, — Я думаю, что тебе хреново. Но не так сильно, как ты пытаешься всем показать. Прошло куча времени, у тебя есть работа, друзья, семья. Пора все отпустить! В страданиях есть свои плюсы, но будь честна перед собой: ты пьешь эту текилу не потому, что страдаешь по Илье, а потому что просто хочешь выпить! И, блин, если тебе понравился другой мужчина, в этом нет ничего страшного! Ты никому не изменяешь, ты можешь начать встречаться с ним или переспать и больше никогда не видеться — никто не осудит тебя! Ты можешь мне все рассказать. Только, пожалуйста, перестань прикрываться своей болью.
— Которая вовсе и не боль, как мы выяснили. Бутафория. Ширма, которой очень удобно прикрывать обычный алкоголизм.
— Про текилу я сказала для примера.
Валя смотрит так честно и так прямо, ловит мой взгляд. Она думает, что помогает мне, но это не так.
Я отворачиваюсь от нее, утыкаюсь взглядом в стол. Мне нечего ответить. Я привыкла, что родные могут сказать что-то резкое, потому что «им же виднее со стороны», и вообще, мы же не чужие люди, черт возьми. Но от Вали, единственного человека, в котором я могла найти безусловную поддержку, это был словно удар в спину.
— Вам повторить, девушки? — Веселый бармен подходит к нашему краю с бутылкой текилы.
