Таня смеется — громко и надменно, закинув голову вверх.
— Давно ты…? — я испуганно смотрю на сестру в истерике, не в силах закончить предложение.
Танин смех затихает, и она отворачивается к окну. Она молчит так долго, что мне кажется, она уже не произнесет ни слова. Я смотрю на ее отражение в стекле и голос ее звучит глухо:
— Около года.
Я закрываю глаза, остановившись на долгом светофоре и пытаюсь не провалиться в пустоту, которая накрывает изнутри, захватывая все нутро по частям.
— Почему?
«Почему с ним? Как давно ты его знаешь? Как хорошо? Любишь ли ты его? Любишь ли ты Лешу?». Вопросы, вопросы, вопросы. Есть ли на них ответы?
— Ты не поймешь, — поворачивается ко мне и ее улыбка похожа на оскал, — и не смей меня осуждать.
Горло сдавливает судорога, но я все же произношу:
— Главное, чтобы ты себя не осуждала.
Таня прерывисто смеется и склонив голову говорит снисходительно:
— Святая Вера! Если бы ты понимала, если бы ты могла понять других и перестать думать о себе хоть на секундочку, от тебя бы не ушел Илья.
Рука дергается на руле и я, забыв, что собиралась сделать, перестраиваюсь в соседний ряд, подрезав черную машину, громкой просигналившую мне.
— Осторожней! — Таня цепляется в кресло.
Я глубоко дышу, пытаясь успокоить мысли:
— При чем здесь я и Илья? Я ему не изменяла!
— При том! Вечно ты пытаешься найти изъяны в других, чтобы обелить себя! Это моя жизнь, ясно!?
Я на автомате каким-то образом доезжаю до дома Тани и Леши, и останавливаюсь. Телефон начинает громко звонить, вызывая головную боль и я выключаю звук, даже не посмотрев на экран.
Сердце стучит как сумасшедшее и мне не хватает дыхания. Я медленно поворачиваюсь к сестре, и она повторяет за мной. Мой телефон снова звонит и уже Таня резким движением блокирует звук и бросает гаджет в подстаканник. Она приоткрывает дверь машины, но продолжает сидеть. Мне хочется, чтобы она ушла и ничего больше не говорила. Но она произносит уже спокойно:
— Все время ты себя сдерживаешь и хочешь, чтобы все вокруг были такими же. Загоняешься в рамки, пытаясь втиснуться в каждого человека, который тебе нравится. Но так удивительно, что нравятся тебе именно те, кто имеет смелость жить так, как хочет. Илью ты тоже задушила. — она выставляет ногу из машины, но снова оборачивается ко мне, — Я говорю это, потому что люблю тебя. Займись уже своей жизнью, Вера.
Она в последний раз приглаживает волосы рукой и выходит из машины. Я смотрю перед собой, но дверь все еще открыта. Таня наклоняется, и я слышу мягкие, уже забытые нотки в ее голосе — забота и благодарность:
— Спасибо за помощь. Это очень ценно для меня.
Интересно, с ним она так же разговаривала? Иначе почему он терпит ее целый год?
Сестра ждет чего-то еще несколько секунд, но я молчу и, как только дверь захлопывается, резко давлю на газ и уезжаю.
Дорога кажется размытой и мне кажется, что это из-за моих слез. Но глаза жжет от сухости, и я слишком поздно понимаю, что это снова начался дождь, который испортил мое утро. Набираю скорость и запоздало включаю дворники. Улица пустая и я, не думая ни о чем, вписываюсь в неожиданный поворот, вылетев на встречную полосу. Машина возникает передо мной, мигая яркими фарами и сердце падает вниз, я до боли сжимаю руль и кручу его изо всех сил вправо. Оглушительный звук гудка заполняет мой мир и я, не видя ничего перед собой, возвращаюсь на свою полосу. Слишком сильно кручу руль, заезжаю на тротуар и, сжимаясь от громкого скрежета, резко торможу.
Салон будто в вакууме и мне кажется, что я потеряла слух, пока дверь с моей стороны не открывается, впуская холодные капли дождя и громкий мужской голос:
— Какого хрена! Ты совсем долбанулась, дура?!
Я медленно поворачиваюсь к нему и его круглое лицо немного смягчается.
— Ты в порядке? Выйди: руки, ноги двигаются? — он протягивает руку, хватает меня за локоть и вытягивает на улицу.
Я тут же отмираю, ледяной дождь мочит тонкий свитер, который неприятно прилипает к телу, и я ошалело оборачиваюсь на мужчину. Потом смотрю на свою машину, пытаясь понять масштаб произошедшего.
— Ты пьяная? — он наклоняется ко мне ближе, из-за шума дождя его голос звучит словно с помехами.
Я качаю головой и смотрю на его черный мерседес.
— Меня не задела! — кричит он и обходит мою машину, с другой стороны, — зеркало себе снесла!
Я подхожу к нему и вижу, что остановилась почти вплотную к фонарю. Фонарь стоит, а вот мое зеркало валяется под ногами мужчины. Теперь я могу его разглядеть: это тучный, невысокий мужчина, лет сорока. Он опускается на корточки и поднимает зеркало, быстро осматривает его и протягивает мне.
— Сама доедешь? Может позвонить кому?
— Нет, не нужно, — наконец произношу я.
Я беру зеркало и киваю ему. Он в последний раз окидывает меня взглядом и мелкими шажками бежит до своей машины.
Я оглядываюсь вокруг, на улице по-прежнему никого нет. Я как в замедленной съемке иду к машине и трясущимися руками кладу зеркало на сидение рядом с собой и аккуратно возвращаю машину на дорогу.
