Улыбка сползла с его лица. Несколько мгновений Иньяцио смотрел на Анну в полной растерянности.
- Откуда… откуда ты знаешь о «Континентале»? – наконец хрипло спросил он. – Мсье Эрнест… что происходит? Анна!...
- … А «Континенталь» ему пока необходим в… бизнесе, так? – продолжала она, глядя ему в глаза.
- А через шесть с половиной лет фирма «прогорит» и ее «закроют», – подал голос Эрнест и тоже впился в него глазами. – Что, мистер Боскетто, я прав? Или тебя используют «в темную»?
- Кто еще знает об этом, кроме Вас? – тихо спросил Иньяцио после долгой паузы.
- Пока только мы, – успокоил его Эрнест. – Но не хватает некоторых деталей, поэтому давай, парень, не ломайся, иначе она не сможет тебе помочь… мы не сможем тебе помочь. И ты до конца срока так и будешь мальчиком с ресепшна здесь.
- Иньяцио, пожалуйста, объясни нам. Не молчи!
Он глубоко вздохнул и кивнул.
- Да. Да, совершенно верно, Вы правы. Но КАК? Как Вы узнали об этом?!..
- Он – профессионал высшей категории, – уклончиво сообщила девушка, кивнул на своего напарника. – Рассказывай, Иньяцио, я очень хочу тебя вытащить отсюда, но ты должен нам помочь.
Иньяцио опять молчал, кусая губы. Сара принесла большую тарелку пасты с горячим мясным соусом, кружку черного кофе, молочник и сахарницу и аккуратно выставила все перед ним. Он улыбнулся ей, в знак благодарности, взял в руки вилку и стал нервно тыкать зубчиками в пасту. Наконец он сказал:
- Хорошо. Я расскажу Вам. Да. Да, я являюсь генеральным директором и единственным акционером «Континенталя». Но только по документам. Я же – музыкант, и в финансировании ничего не понимаю… И чем конкретно занимается фирма, я точно сказать не могу… этим ведает мсье Максимиллиан. Да, «Континенталь» ликвидируют через шесть лет и… два месяца, а до этого момента я обязан оставаться в «Жиневре».
- Но, Иньяцио, в твоем контракте, в арабском варианте, нет ни слова о том, что через шесть лет тебя отпустят! – напомнила Анна. – Может быть, после «Континенталя» придумают другой проект… и так будет до бесконечности!..
- А… Анна, а могу я прочитать этот контракт? – осторожно спросил молодой человек. – У Вас ведь есть точный его перевод, я правильно понял?
- Что? Нет, Вы послушайте его! – всплеснула она руками. – Иньяцио! Ну как можно было что-то подписывать не глядя?!... Вот возьми… Полюбопытствуй, конечно!
Он взял у нее документ и чуть сжал ее пальцы в знак примирения:
- Grazie mille…
Анна и Эрнест переглянулись, наблюдая за живой пантомимой на его лице во время чтения.
- О, Господи!... Как… Что?!...
- Да, это надолго, – заключил Эрнест, поднимаясь из-за стола, – ну, ребята, я вижу, мне удалось вам обоим испоганить утреннее настроение… И вам уж точно будет чем заняться сегодня! А у меня своя куча дел… увидимся, Анна!
- Да, Эрнест, спасибо…
Иньяцио, наконец, поднял глаза от документа и встретился взглядом с Анной, сидевшей почему-то напротив, как только он это сделал, девушка подсела к нему.
- Ну? Что скажешь, mio caro amico?
- Это – катастрофа!
- Аааа, тебя тоже впечатлило….
- Как я мог? Как я мог это сделать?!... – всплеснул он руками, взгляд упал на тарелку, еще полную еды. – Но, в любом случае, раньше срока меня никто не отпустит.
- Посмотрим, – упрямо ответила она, переворачивая свою пустую кружку и тряся ее над столом.
Он сразу заметил.
- Ты завтракала сегодня?
- Ну да… мороженым с вафлями! А ты поешь, пока не остыло…
- Угу, – он закинул себе в рот толстые «трубочки» с мясом, потом аккуратно взял на вилку новую порцию и поднес к ее губам. – Попробуй! Это очень вкусно!... Ну, правда…
Она с удивлением посмотрела на него, потом на вилку перед собой и медленно «угостилась».
- Ну как? Вкусно, да?
- Угу!...
- Вот, возьми еще… – он опять зачерпнул пасту и ловко поднес вилку ко рту девушки.
Она опять съела и засмеялась:
- Так и будешь меня кормить?
- Да! – он прямо весь светился сейчас, как будто напрочь забыл о контракте.
Девушка забрала у него столовый прибор из рук и скормила пару порций пасты ему. Он с удовольствием все прожевал и испачкал рот соусом. Анна поискала глазами салфетку, не нашла и вдруг быстро потянулась к его лицу… и поцеловала в краешек губ, слизывая соус… Иньяцио что-то промычал, потом неожиданно взял ее за плечи и мягко отстранил от себя.
- Что?... – не поняла она, глядя на него.
- Не надо.
- Что «не надо»?... Здесь нет салфеток… а ты испачкался…
- Анна… пожалуйста!.. Не надо этого делать, – повторил он тихо, но твердо, быстро вытирая рот тыльной стороной ладони. – Сейчас нельзя.
- Почему?
- Потому что… потому что… если я тебя поцелую в губы… я потом… не смогу остановиться… А я не хочу… так…
- Как – «так»? У тебя сегодня выходной, Иньяцио, никто тебе не запретит… И, кто знает, может, мне понравится? – хитро добавила она.
Он улыбнулся и поцеловал ее в щеку.
- Нет. Все равно я себе не принадлежу… завтра все закончится… и ты будешь переживать. Через семь лет… через шесть с половиной… когда меня отпустят… мы с тобой будем каждый день… я тебе обещаю…
