– Ладно, ребята, план в том, что никакого плана нет. Никакой поездки. Никаких приключений. Никаких ста дел до смерти. Вот чего я хочу: тусоваться вместе. Давайте приготовим барбекю и позавтракаем. Хороший ужин в модном ресторане, или завтрак в «Миллигане», или кексы из банкомата. Давайте говорить и рассказывать глупые шутки, много смеяться и… жить.
Они закивали и что-то забормотали, соглашаясь.
– Чего я не хочу, так это чтобы кто-нибудь спрашивал меня, как я себя чувствую по сто раз на дню, – сказал я, – обещаю, что скажу вам, если мне что-то понадобится, но все, что мне когда-либо понадобится, находится прямо здесь, в этой комнате. Вы любовь всей моей жизни. Я не хочу ничего, кроме того, чтобы быть вместе, насколько это возможно. Таким образом, когда придет время…
Я с трудом сглотнул, мое зрение затуманилось, я с трудом видел лица дорогих мне людей.
– Вам не нужно беспокоиться, был ли я счастлив. Есть ли у меня сожаления. У меня их нет, – я посмотрел на Кейси, мою прекрасную девочку, и она коснулась моей руки своей заплаканной щеки, – никаких сожалений.
– Ни одного, – прошептала она и, поцеловав кончики пальцев, прикоснулась ими к моим губам.
Я воспользовался моментом, чтобы взять себя в руки, и быстро вытер слезы.
– Итак, это была моя речь. Я люблю вас всех, и это все. Давай уберемся отсюда к чертовой матери.
Мои слушатели тихо смеялись сквозь сопение или кашель, и ужасное напряжение, наконец, исчезло. Мне не нужно было играть в мачо-стойкость или мистера сдержанность. Я хотел видеть их истинную сущность и ничего больше.
Мне нужны были их моменты.
Через два дня, ближе к вечеру, Тео пришел ко мне домой.
– А где Кейси? – спросил он.
Я протянул ему пиво из холодильника и взял себе зеленый чай.
– Она пошла за продуктами.
Тео кивнул, опускаясь на диван.
– Ты сегодня не работаешь?
– Я сегодня уволился, – сказал я, садясь на другой конец дивана. – Гарри спросил, не браконьерствовал ли я в другой компании лимузинов.
– Что ты ему сказал?
– Что это был последний лимузин-сервис, на который я работал в своей жизни.
– Черт, Джона…
– Что? – сказал я, ухмыляясь, – да ладно, это было немного смешно.
Тео фыркнул, повертел в руке кружку с пивом.
– Моррисон сказал, что у тебя проблемы с почками.
– По-видимому, да, – сказал я.
Он взглянул на меня.
– И именно это удерживает тебя от того, чтобы быть выше в списке доноров.
– Я знаю, к чему все идет.
– Я просто говорю, что могу дать тебе почку, – сказал Тео, – она подойдет тебе. Твое тело не отторгнет ее, потому что мы одна кровь. Мы же братья. Ты мой брат… – его голос сорвался. Он сидел сгорбившись, упершись локтями в колени. Я подождал, пока он возьмет себя в руки, и положил свою ладонь на его руку.
– Лекарство, в конечном счете, разрушит ее, в то время как мое тело разрушит второе сердце благодаря моему дерьмовому редкому типу ткани, – я хлопнул его по плечу, – так что держи свои чертовы внутренние органы при себе.
Тогда он рассмеялся. Тихий смех, но настоящий.
– Окей. Но скажи слово, и она твоя. Все, что ты хочешь или в чем нуждаешься… если я могу дать тебе это, все твое. Ладно?
– Могу я попросить тебя об одолжении?
Он вскинул голову.
– Что угодно. Проси все, что хочешь.
Но тут заскрипела дверная ручка. Я взглянул на него, подняв палец.
– Не сейчас…
Кейси вошла в дверь, ее руки были нагружены пакетами с продуктами.
– Эй, два моих самых любимых мужчины в мире в одном месте. Должно быть, это мой счастливый день.
Тео встал, чтобы взять сумки. Она улыбнулась и взъерошила ему волосы. Потом они убирали продукты, слегка пререкаясь все это время, пока я сидел на диване, я улыбался так, что они не могли видеть.
В тот вечер мы ужинали в доме моих родителей, как теперь почти каждый вечер. Оскар, Дена и Таня всегда были приглашены. Я хотел, чтобы мои люди окружали меня как можно чаще.
В самом начале Кейси болтала с Таней, а Дена помогала моим родителям готовить ужин. Оскар украдкой взглянул в сторону кухни и придвинул свой стул поближе к моему. Он потер руки о джинсы, как будто ладони вспотели.
– В чем дело, приятель, – спросил я, – ты попал в немилость к Дене?
Улыбка промелькнула на его губах и снова исчезла.
– Нет, но я могу попасть, если не сделаю все правильно, – он надул щеки и сказал: – Я собираюсь сделать ей предложение.
Я откинулся на спинку стула, моя грудь наполнилась счастьем. Но Оскар достаточно нервничал и без того, чтобы я показывал ему эмоции. Я изобразил полный шок.
– Но, Оскар, прошло всего шесть лет. Ты уверен? Ты же не хочешь торопиться с этим…
– Знаю, знаю, – он коротко рассмеялся и провел рукой по стриженым волосам, – я никогда не хотел быть с кем-то еще, но я не думал, что нуждаюсь в какой-то церемонии или хочу подтверждения на листке бумаги. Но я смотрю на тебя с Кейси в эти последние недели… – улыбка застыла на лице Оскара, его глаза не мигали, как будто он мог заблокировать свои эмоции, прежде чем они могли быть раскрыты, – если ты любишь кого-то так же сильно, как я люблю Дену, тогда держись за нее, хорошо? Так долго, как только сможешь, так сильно, как только сможешь.
