Не оставляя полностью

Я удивился, как она быстро справилась с ситуацией. Сверкнув вежливой белозубой улыбкой и спрятав глаза за полями панамы, она, выдержав секундную паузу, негромким серебристым голосом сдержанно ответила:

– Очень приятно, меня зовут Юлия, надеюсь, я вам не помешала!

– Нисколько, Юлёк, – в тон ей сразу же продолжил я, – даже напротив, могу составить компанию для загара… – И тут же спохватившись, добавил: – Но только не сейчас, не сейчас…

Глянув на часы, я ужаснулся – времени для того, чтобы добраться до учебного заведения моей тёти оставалось совсем немного.

Ругая про себя все эти затеи с обучением, я, тем не менее, галантно перешел на французский, сказав рыжеволосой Юлии «большой пардон» – единственное, что знал из французского лексикона, и что легко было запомнить из прочитанных мной новел и романов, – после чего хотел было откланяться и покинуть свой балкон. Но я заметил, что Юлия не расслышала или просто не поняла мой бытовой французский.

– Очень сожалею, Юлёк, – повторил я уже на нашем с ней родном языке. – Сейчас позагорать, увы, ну никак не получится – меня ждут неотложные дела!

Подчеркнув, чтоб она не слишком огорчалась, особую важность своих неотложных дел и намекнув даже чуть ли не на мировую их значимость, я, чувствуя себя необычайно раскованно, уже собирался покинуть общество симпатичной Юлии эдаким столичным мачо.

– Только смотрите, Андрэ, не опоздайте на своё занятие, у вас осталось всего лишь сорок минут, чтоб добраться, – отозвалась Юлия и, кажется, еле сдержалась от смеха.

Я не ослышался. Она так и сказала: «Не опоздайте, Андрэ…» Она явно была в курсе моих учебных дел здесь! Я тут же развернулся и услышал объяснение, что тетушка, уходя, очень просила её постучать мне в дверь и обязательно разбудить на занятия, если я буду продолжать спать, несмотря на звон будильника.

«А будильник звенел сквозь стену очень долго, я уж было заволновалась…» – добавила Юлия с улыбкой, которую я с удовольствием принял бы совсем по другому поводу.

Хлопнув балконной дверью, – а что мне оставалось делать, – я, вскочив в джинсы и на бегу застёгивая батник, понёсся к остановке, отметив краем глаза Юлию уже в тёмных солнечных очках, которая беззвучно смеялась, глядя на меня с двухэтажной высоты балкона.

«Ну, тётя, это уже чересчур! – злился я. – Как такое может быть! Я даже и глазом моргнуть не успел, а ко мне уже приставлена соседка-надсмотрщица, что б я ни дай бог не забыл сделать что-то не так. Просто детский сад какой-то!»

Теперь глаза и уши моей заботливой тётушки вполне могли чудиться за любым ближайшим углом или каким-нибудь пышным кустом, что попадались почти на каждом шагу. Даже в маршрутном автобусе, который неторопливо вёз меня к месту моих занятий, я зачем-то на всякий случай внимательно огляделся. Три девушки и два длинноволосых парня с рюкзаками сидели на задних сидениях и оживлённо что-то обсуждали. Вряд ли это были лазутчики моей изобретательной тёти несмотря даже на их подходящую маскировочную экипировку, хотя зарекаться я б теперь не стал. Толстый усатый водитель, поглядывая на нас в зеркало и притормаживая на пустых остановках, не выдержал и спросил, где мы собираемся сходить.

– Нам до конечной, – ответил один из парней.

– Мне тоже, – добавил я, припоминая подробнейшую инструкцию и пунктуальное описание маршрута до учебного заведения, полученные вчера перед сном.

– Так бы сразу и сказали… студенты… – пробурчал себе под нос толстый усатик.

Он добавил газу, и мы буквально через минуту выехали за город. Узкая шоссейная дорога, изгибаясь, протянулась, как я понял, совсем недалеко от побережья. По бокам мелькали непролазные кусты и деревья орешника. Пару раз сверкнули на солнце указатели с обозначением поворота на шоссейные ответвления к домам отдыха, которые, судя по всему, спрятаны были где-то недалеко в гуще деревьев, а скорее поближе к морю, до которого от шоссе по моим прикидкам было не более четырёх-пяти километров.

Вскоре, недолго попетляв по извилистому узкому шоссе, затем свернув в очередное ответвление, мы, проехав, как я и предполагал, ещё около четырёх километров, и, сделав круговой вираж-разворот в обратную сторону, остановились у свежевыкрашенного в голубой цвет небольшого остановочного павильона. Это была конечная остановка. На всю дорогу сюда было потрачено всего-то минут двадцать.

Расплатившись с водителем, я вышел вслед за компанией молодых туристов, так и не поинтересовавшись их туристическим маршрутом, – хотя меня всю дорогу так и подмывало это сделать. Не поинтересовался в конечном счёте не потому, что они всё равно бы не раскрыли свои карты – лазутчики они и есть лазутчики, – просто мне показалось, что некоторая бестактность всё-таки могла присутствовать в таком обывательском любопытстве, которое проявить я не смог скорее потому, что ощущал себя здесь ни много ни мало настоящим столичным персонажем с тонким пониманием допустимого и возможного и даже уважал себя за это.