Рукополагали о. Серафима во время Божественной литургии перед освящением Святых Даров. Он встал на колени, коснулся лбом престола и внимательно выслушал молитву о. Германа. Епископ же совершал хиротонию: возложил архиерейский омофор, руки свел над головой о. Серафима. Видно было, сколь он сосредоточен. Лицо покраснело, покрылось капельками пота. Отец Герман неотрывно смотрел на Владыку. Внезапно их взгляды встретились. «Одного жажду, — прошептал праведный иерарх, — передать. передать — и умереть!» Все Богоданные силы свои употребил он, чтобы передать апостольскую благодать и святость Оптиной.
Отец Герман, молясь, благоговел: перед ним человек, желающий возрождения истинной духовности христианства. И на излете жизни передающий следующему поколению то, что некогда Христос дал Своим апостолам. И нет ничего важнее!
Еп. Нектарий был слаб, стар и болен, его застращали и утеснили мирские люди, поставленные править неотмирным Телом Христовым. И сейчас перед этим старцем стоял на коленях тот, на кого Владыка возлагал большие надежды для будущего христианства. «Духовный голод», предсказанный его любимым соименным оптинским старцем, уже свирепствует в мире. Оттого столь редок и неповторим стоящий перед ним. Еп. Нектарий в одиночестве исповедовал истинный дух христианства. Земная жизнь давно превратилась для него в череду страданий и борьбы, переносимых из любви к Богу. Земной славы он не стяжал. Архиерейской власти, данной ему Богом, был лишен людьми. Да, он — слабый человек, и вместе с тем — живой Апостол Христов. И неотмирное, невыразимое словами владычество его неисповедимо передалось дальше — то были Сила и Свет Христовы. И ничто не способно прервать живой апостольской преемственности до скончания времен.
ЧЕРЕЗ ДВА ДНЯ после рукоположения о. Серафим рассказывал одному из своих духовных чад: «Два дня назад я стал священником и сразу же почувствовал, сколь тяжек этот крест. Молись обо мне еще ревностнее, дабы я и впрямь мог помогать спасению душ. Священство не ради меня самого, а чтобы я тянул за собой людей к высокой небесной жизни. Какое чудесное призвание и какая ответственность!»
Незадолго до того, как это новое бремя легло на плечи отцов, их небесный предстоятель архиеп. Иоанн помог им избавиться от бремени некоторых мирских забот. Общество памяти архиеп. Иоанна в Сан–Франциско предложило Братству оплатить расходы по устройству колодца, если воду всё‑таки найдут. Поскольку лозоход определил и место и запасы воды, из Общества приехали люди и привезли собранные деньги — несколько тысяч долларов.
Вскоре в монастырь на огромном тягаче привезли бурильную установку. Отцы указали место и глубину, на которой, по уверению лозохода, была вода. Взревел мотор, бур начал пронизывать слой за слоем. Дошли до отметки 25 метров, но ни капли воды не обнаружили. Стали бурить дальше. На глубине 40 метров бур наткнулся на камень. «Еще глубже?» — спросил механик. За каждый лишний метр отцам придется платить дополнительно. Отец Герман обратился к о. Серафиму: «Мы уже и так «нарыли» тысячи на две. А еще установка насоса в тысячу обойдется».
Тяжело было на душе у отцов: и воды нет, и деньги, собранные с трудом, вылетят в трубу. Бурение продолжалось. Глядя на паломников, идущих в церковь, о. Герман сказал: «Похоже, недостойны мы воды. В любом случае, слава Богу! Молитесь, чтобы нам хоть бы хватило денег расплатиться».
Все собрались в трапезной, ибо не ели целый день. Потом снова вернулись в церковь, совершить канон Богородице. Во время молитвы они услышали крик со двора: «Вода!» А выбежав, увидели бьющий из‑под земли фонтан. Бурильщик сказал, что добрался до воды лишь на глубине 45 метров. Подошел, зачерпнул: «Хорошая, вкусная вода!» В монастыре возликовали.
Уезжая, бурильщик порекомендовал отцам механика по насосам. Тот вскорости приехал и быстро управился с работой. Оба мастера выставили два счета — в итоге сумма вдвое превышала ту, на которую рассчитывали отцы. Но, сосчитав собранные пожертвования, они увидели, что денег как раз столько, сколько требуется! «Архиепископ Иоанн помог!» — сказал о. Серафим и перекрестился.
КОЛОДЕЦ, БЕССПОРНО, облегчил монастырский быт. Не нужно больше ездить за водой на грузовике или таскать ведра вручную от подножия горы. Видно, раньше их небесный покровитель блаж. Иоанн считал, что отцам нужен этот подвиг, чтобы испытать всю тяжесть борения. Теперь же, по принятии священнического сана, надобность в этом подвиге отпала и его заменил другой — жертвенное служение людям.
