Мы шли к главному входу, и теперь я могла рассмотреть все атрибуты показушничества. Варфаломмевы богаты, об этом кричало все. Статуи, невысокая оградка вдоль дороги – художественная ковка, явно стоившая бешеных денег, вечнозеленые кустарники как из «Сияния», покрытые снегом. Машины на парковке, сама парковка, витражные окна на втором этаже. Ланка, эти люди привыкли получать, что хотят, а ты пытаешься с ними бороться. Страшно, но необходимо понимать, на что они способны.
А потом возникла заминка. На входе, словно только нас и ждала, стояла Мария Вадимовна, та самая стерва, что обещала мне трудности в жизни. Она с ними? Могла бы и догадаться, что просто так в покое не оставит.
Красная шубка распахнута, под ней черное переливающееся пайетками платье, словно мы на торжественном приеме, а она – главная звезда. Хотя, на фоне мужчин в костюмах выглядит нормально.
Мария стряхнула пепел прямо на белоснежный пол и скривила губы, обращаясь ко мне:
– Проиграла, девочка.
– Ева, иди в дом, – огрызнулся Марк.
– Да ладно тебе, братик. Хочу с давней знакомой поболтать, – она щелчком отбросила сигарету в кусты.
Братик? Она и… А ведь они похожи, как я раньше этого не замечала?
– Наболтаешься еще. Вали.
Он ее не любит?
Ева-Мария отошла в сторону, скользнула по Диме плотоядным взглядом, сморщилась, посмотрев на Макса, но больше ничего не сказала. Как же мне все это не нравится! Интересно, знал ли папулик о том, кто она такая?
Больше нас никто не задерживал. Но, признаться, я думала, что моих парней никто не пропустит. Сказано же было – только я.
Мы шли совсем в другую сторону от того места, где держали Ингу, здесь я не была. Но, в принципе, все та же безвкусица, зато подобрана красиво, тут не поспоришь.
Еще двое, что словно стояли на страже у закрытых дверей, расступились в стороны перед Марком.
– Тебе туда, – я шагнула вперед, но он остановил двинувшегося следом Диму. – Только она. Можете тут покуковать.
– Нет, мы пойдем все вместе! – от испуга я даже повысила голос.
– Руслан Павлович…
– Да плевать мне на него! – неожиданно накатила злость. Почему все пытаются помыкать мной, говорить, что делать? – Я пришла с ними. И без них не сдвинусь с места!
– Пусть проходят, – Марк толкнул дверь. – Руслану Павловичу тоже плевать.
Бугай, пытавшийся остановить парней, пробурчал что-то под нос.
А я вздохнула и вошла в комнату.
Первым я увидела папулика. Он сидел прямо напротив двери в своем строгом деловом костюме, с идеальной прической, прямо, держа осанку. Но все то, что с ним произошло за эти дни, выдавали отметины на лице. Свежие и подзажившие. Заплывший левый глаз, разбитая губа, взявшаяся уже коркой от крови, синяк на полщеки. Это только то, что я могла увидеть. Специально? Да уж не сомневаюсь!
Я бросилась к нему, но, не дойдя всего пары шагов, замерла. Взгляд, который папулик бросил на меня не предвещал ничего хорошего. Он злился! Злился на меня, за то, что я решила пожертвовать собой, чтобы его спасти! А я не могу сказать, что все будет хорошо…
– Пап…
– Зачем?
Хриплый голос, страшный, пробирающий до костей. Треснутый от пережитого. Папуличка, прости меня, я хочу, как лучше. Я спасу тебя. Все будет хорошо. Если бы я только могла сказать все это в слух, но… Не могу.
– Я попросил нашу дорогую Руслану, и она не смогла отказаться, правда? Ну, скажи, моя хорошая.
Он попытался приблизиться ко мне, но Дима не позволил, выйдя передо мной. Руслан засмеялся, словно над отличной шуткой, и этот смех подхватили другие голоса.
Клан Варфаломеевых. В полном составе. Одни лица мне были незнакомы, но других я знала. Вот, значит, как. Все эти годы я и не подозревала, что улыбчивая учительница английского, врач из стоматологии, парень-сосед – все они были моими врагами. Ошиблась ли я, когда сказала себе, что все получится? Слишком много здесь людей, и это не считая тех, кто сейчас охраняет сам поселок и это собрание. Здесь – элита, а там простые пешки.
– Познакомить? – вкрадчиво спросил Руслан.
– Не имею ни малейшего желания.
– Зря-зря, здесь есть очень интересные люди, не правда ли? – он обращался не ко мне. – И есть один человек, с которым ты просто обязана познакомиться!
Помимо воли я взглянула в глаза, в которых горела лютая ненависть. Чем я заслужила такое отношение к себе?
– Гадаешь? – Руслан театральным жестом простер руку, указывая на массивное кресло. – Подумай, кто мог столь страстно желать с тобой встречи, что все эти годы искал тебя? Кто ради этого дня собрал всю семью вместе?
Нет. Я не хочу этого знать…
– Здравствуй. Дочь.
Ты для меня – лишь человек в толпе,
Безликий, неизвестный, непричастный.
Не говори ушедшим обо мне…
И для меня, и них – это напрасно. (ЕР)
* * *
Худой мужчина смотрелся крайне нелепо в этом черном кресло.
Худой? Я неправильно выразилась. Он выглядел изможденным, словно после долгой, очень долгой болезни. Впавшие глаза, желтоватая кожа. Узловатые руки в прожилках синих вен. Страшный, больше всего он походил на вылезшего из могилы мертвеца, чем на живого человека.
