Магия бывает беспощадной, особенно когда ты вдруг перейдёшь ей дорогу. Когда выбирают между ней и тобой. Но я сделаю этот выбор за тебя, мой милый. Потому что не собираюсь делить тебя с тем, кто занимает твоё тело по чётным дням. Мне лишь только предстоит узнать кто я и на что способна. Но возможно мне так и придётся стоять между светом и тьмой, потому что я хочу спасти не только нас с тобой.Дилогия. Том первый.
Я так тебя любила… с самого детства.
И выжила лишь потому, что черпала силы в своём неукротимом чувстве к тебе, дышала, потому что где-то дышал ты, и улыбалась в темноте, зная, что когда-нибудь встречусь с тобой снова. Я присвоила тебе все лучшие мужские качества, потому что ты был этого достоин.
И вот однажды, моя мечта всё-таки осуществилась, счастье, глядя на меня твоими глазами, распахнуло мне свои объятья, возвращая мне мою потерянную вселенную. В одном только твоём имени вмещался весь мой мир Себастьян! Ты дал мне понять, что я любима тобой, и я очертя голову бросилась в этот омут, принимая довольно странные условия. Тогда я ещё не знала, что не всем мечтам позволено сбываться, порой это весьма опасно. Взрослая жизнь, не та, что видится подросткам, она ставит тебя перед фактом ответственности и выбора. Иногда, чтобы доказать свою любовь — приходится расставаться, с болью, со слезами, с покаянием. Приходится вырывать себе сердце и закладывать душу, чтобы тот, кого ты любишь и дальше продолжал дышать. Тот, кого любить больше нельзя. В жизни случаются бури, армагеддоны большие и маленькие. Можно не заметить и оказаться у черты той злополучной пропасти, борясь с желанием прервать свои муки и прыгнуть вниз. Мне же повезло встретить того, кто не позволил мне упасть. Знаешь, ради этого человека, пожалуй, стоило вынести всё то, что свалилось на мою долю.
Я никогда не была особо послушной дочерью, но мой отец, пожалуй, ненавидел меня даже не за это. Лично мне всё время казалось, что он страшно жалел, что это не я утонула тогда вместо своего брата.
Мой брат близнец Генри, утонул в реке Крут ещё ребёнком, когда нам было ровно по семь лет. Говорили, что обстоятельства его гибели оказались весьма странными, но какими бы они ни были — смерть Генри обернулась для нашей семьи кошмарной трагедией. Я очень отчетливо помню тот ужасный день, когда непоправимо разрушилась наша жизнь.
Это случилось ранней весной. Солнце с утра светило так зазывающе ярко, и Генри нетерпелось запустить воздушного змея, которого ему подарили на наш день рождения. Мне в отличие от него подарили какую-то дурацкую куклу и я страшно завидовала брату, поэтому и сбежала вместе с ним, чтобы тоже поучаствовать в запуске.
В тот роковой полдень за нами присматривала миссис Нэйт, а она частенько любила вздремнуть после обеда, сидя в старом кресле напротив окна, и греясь в лучах солнца, как старый жирный кот. Мы с Генри тихонько прокрались к выходу, представляя себя шпионами, и безмерно радуясь тому, что у нас получилось улизнуть — помчались к берегу. Там у реки было больше открытого пространства, тем более что прошлым летом мы наблюдали как на этом же самом месте один мальчишка бессовестно задаваясь, бегал по берегу со своим змеем. …
…Что-то не получилось, наш змей отказывался воспарить ввысь, а потом и вовсе нелепо кувыркаясь, упал на середину реки. А так как река всё ещё была покрыта слоем потемневшего тяжелого льда — Генри отправился за змеем прямо по льду. Я стояла на берегу, … я видела, как он провалился под лёд, … как барахтался. Ужас и растерянность просто пригвоздили меня к месту, но затем, опомнившись, я бросилась звать на помощь.
… К сожалению, помощь подоспела слишком поздно. Мой брат утонул.
Вот тогда и начался этот кошмар. Наш отец почернев от горя неистово орал на бедную миссис Нэйт, и даже несколько раз ударил её по лицу, а двух охранников, которые вместо того чтобы следить за территорией поместья — играли в гараже в карты, отец и вовсе избил до полусмерти, после чего я их больше не видела. А мама, … мама словно заклякла в своём горе, отгородившись от всего живого. Даже от меня. Она плакала часами, уставившись в одну точку.
Меня перестали замечать вообще, будто меня не существовало, как будто я тоже утонула вместе с Генри.
Я была всего лишь ребёнком, остро ощущая несправедливость, я тоже по-своему горевала, была напугана, но казалось, никому до этого дела не было, словно для них важен был один только Генри. И я оказалась предоставленной самой себе или заботе прислуги.
Мама стала часто болеть, отец пить, а через полгода после гибели брата мама умерла от сожравшей её изнутри хандры. После всего случившегося отец замкнулся в себе окончательно. Иногда мне казалось, что я была просто тенью, особенно я ощущала свою ненужность в присутствии отца. Он не смотрел на меня, не разговаривал со мной, даже для видимости. Вот тогда меня и осенило, что он ненавидит меня за то, что я жива. …
Никогда в жизни я не забуду тех пережитых ощущений, той боли и одиночества, которые легли на мои детские плечи. И если бы не Бас, я не знаю, как бы я выстояла в те дни.
