Терять было нечего, и Грейс принялась повторять танец вместе с Билли, наблюдая за ним краем глаза. На этот раз она делала ошибки и совсем забыла про улыбку, но ритм движений незаметно увлек ее, и через некоторое время Грейс поняла, что уже не думает о страшном будущем, а просто танцует. Казалось, все наладится, потому что… просто наладится и все тут.
– Отлично танцуешь! – сказала Грейс после поворотов.
– Жалкие остатки прежнего великолепия.
– Ты, наверное, был лучше всех.
– Да. «Наверное, был» – очень меткая характеристика. – Билли даже не отсчитывал про себя ритм для тройных прыжков. – Почти как «был раньше» или «также принимал участие», только хуже.
– Ничегошеньки не поняла.
– И не надо, – ответил Билли. Они синхронно закончили танец эффектным движением.
И тут же услышали, как кто-то стучится в дверь к Рейлин.
Грейс сидела в обнимку с Рейлин и шмыгала носом.
– По крайней мере, я упросила ее дать нам еще месяц, – объявила Рейлин: она старалась говорить бодро и жизнерадостно, но за притворным оптимизмом скрывалось глубокое отчаяние. «А ведь сейчас ей так нужно быть сильной», – подумал Билли.
– Разве этого хватит? – ревела Грейс. – До школьного концерта осталось больше месяца! Как же мое выступление? Даже если тебе разрешат стать приемной мамой, будет уже слишком поздно, потому что я все равно не смогу станцевать!
Билли утер слезы, бегущие по щекам по щекам Грейс, и нечаянно перепачкал бумажный платочек кровью с обгрызенных ногтей.
– У твоей мамы есть еще месяц на то, чтобы избавиться от зависимости, – сказал он. – Если у нее все получится, то тебя никто не заберет. Так что мы просто должны ей помочь ей.
– Надо позвать Иоланду, – сказала Грейс, слегка успокоившись.
– Можно попробовать…
– Нет, – отрезала Грейс. – Не будем ничего пробовать. Нам нужна Иоланда. На вас мама злится и не станет ни с кем разговаривать; со мной ей вообще нельзя видеться, а то я бы заглянула домой еще разочек.
– Еще разочек?
– Просто заглянула и все!
– Может быть, стоит сделать исключение, – сказала Рейлин.
Голос у нее был ровный и невозмутимый, как безмятежные воды океана в полный штиль. Как парусные корабли, дремлющие на берегу без единого дуновения ветра. А еще у нее, кажется, снова начинался отек горла.
– Нет, – ответила Грейс. – Обещание есть обещание. Кроме того, мы уже испробовали все, что можно. Остается только Иоланда. Она умеет нагнать страха. Не всегда, только когда ей нужно. Она спонсор-устрашитель.
И снова безветрие, и снова корабли застыли на водной глади. Ни один парус не шелохнется.
– Мне пора идти, а то скоро совсем дышать не смогу, – сказала Рейлин. – Грейс, беги домой… то есть беги ко мне и позвони Иоланде. Нам с Билли нужно кое-что обсудить. У тебя остался номер маминого спонсора?
– Не помню, куда я дела бумажку. – Грейс сползла с коленок соседки. – Но я его выучила наизусть.
Девочка скрылась за дверью.
Рейлин посмотрела на Билли – в ее глазах плескалась паника и полная безнадежность. Билли никогда не предполагал, что человек может испытывать обе эти эмоции одновременно.
– А ведь так хорошо все складывалось, – вздохнула она.
– Так всегда бывает. Иногда мне кажется, что у господа в кармане припрятано еще много сюрпризов.
– У господа нет карманов, – сказала Рейлин. Билли не понял, шутит она или говорит всерьез. Хотя какие шутки в такую минуту. – Так, мне пора выбираться из вашей Кошляндии, горло уже перехватывает. Пойдем… Ой, нет, там Грейс. Мне надо поговорить с тобой с глазу на глаз. Лучше выйдем на лестницу.
Билли шагнул вслед за ней в тусклый холл, стараясь унять судорожно бьющееся сердце. В дальнем конце холла виднелось крошечное окошко – раньше оно даже не попадалось ему на глаза. Стекло было залеплено грязью, и за ним смутно маячили засохшие ветви старого дерева, покачивавшиеся на ветру.
Рейлин споткнулась – во всяком случае, так это выглядело со стороны – и осела на деревянный пол. Билли рванулся, чтобы подхватить ее, но не успел. Соседка так и осталась сидеть, привалившись к стене, покрытой грязными потеками, и Билли неожиданно осенило: у Рейлин просто подкосились ноги.
«Прямо как у меня», – подумал он. Неужели другие люди тоже сгибаются под грузом сильных чувств? А он-то и не догадывался. Всю жизнь считал себя особенным.
Билли сел рядом и прислонился к стене в жалкой попытке найти твердую опору для паникующего разума. Конечно же, не помогло.
– Я не соврала Грейс, – сказала Рейлин каким-то странным неестественным голосом. – Пересказала все, что говорила мне Катц. Нет, не так. Все, что я говорила про Катц – правда. Я не врала, я просто… выпустила некоторые детали. Не хватило смелости взять и рассказать.
– Ну хватит уже, не тяни, – сказал Билли. – А то мне страшно.
– А тебе и должно быть страшно.
– Не тяни.
– Грейс думает, что я могу пойти в службу опеки и подать заявление на удочерение, чтобы забрать ее обратно. Но это вряд ли осуществимо.
Слова провалились куда-то в пустоту, ничего не задев внутри. Билли не ответил.
