Мэтт дует на головку и берет ее в рот, не спеша, заглатывая все больше и больше, затем выпускает и снова берет, на этот раз, заглатывая почти на всю длину, продолжая орудовать языком. Гарри сжимает руки в кулаки, ему слишком хорошо, слишком горячо и жарко, он может только стонать.
— Господи!
Мэтт слегка усмехается, посылая вибрацию по члену, заставляя Гарри дернуться, Даддарио отстраняется и берет в руку уже полные яички Шума, он перекатывает их в руке, видя, как извивается на простынях Гарри, как же ему повезло с ним.
— Тебе нравится, что я делаю? — спросил Мэтт.
— А ты, как думаешь? — хрипло спрашивает Гарри, прикусывая нижнюю губу почти до крови.
— Хочу услышать это от тебя.
— Безумно нравится.
Мэтт немного оттягивает яички, а затем облизывает языком головку, на которой уже выступили капельки смазки, еще чуть-чуть и Гарри кончит.
— Ну же, Мэтт, еще…
Даддарио еще раз берет член Гарри в рот, и когда тот начинает дергаться в предвкушении разрядки, отстраняется. Шум издает громкий стон, на его висках и груди были видны капельки пота. Мэтт раздвигает его ноги и нежно целует внутреннюю часть бедра, слегка прикусывая.
— У нас еще сорок минут впереди, — напоминает Мэтт, — но если не успеем, есть еще вечер.
— Я ненавижу тебя, — сквозь зубы произносит Гарри, тяжело дыша, — и это твои извинения?!
— Если тебе не нравится, я перестану, — мгновенно сказал Даддарио.
— Только попробуй!
Мэтт развязывает руки Гарри, позволяя тому прижать себя ближе, целует его в губы, языком встречаясь с языком Шума, исследуя его рот изнутри. Шум прикусывает нижнюю губу Мэтта, чувствуя привкус крови, Даддарио едва слышно стонет.
Мэтт переворачивает Гарри к себе спиной и ставит на колени, такая соблазнительная поза выбивает из колеи. Благо растягивать его не нужно, вчерашняя ночь была очень долгой.
Даддарио на секунду отстраняется от Гарри, снимает с себя боксеры, сдавливающие его возбуждение, раскатывает по своему члену презерватив, берет с тумбочки полупустую бутылочку смазки и выдавливает себе на руки.
Мэтт смазывает анус Гарри, заставляя того всхлипнуть от нетерпения, затем поспешно распределяет смазку по своему ноющему члену, на который до этого времени не обращали внимания и проскальзывает между ягодиц Гарри. Тот громко стонет, но Мэтт не торопится входить, он лишь дразнит Шума, трется о расслабленное колечко мышц, подается немного вперед и снова отстраняется.
— Мэттью, я хочу тебя, — шепчет Гарри, сжимая в руках простынь.
— Ты любишь меня? — спрашивает Мэтт, за все то время, что они тайно встречаются, Гарри ни разу не говорил эти слова. Даддарио так и не понял почему, может он его не любит так же, как его любит сам Мэтт.
— Почему… почему ты спрашиваешь это именно сейчас?
— Потому что ты не хочешь говорить мне эти слова в любое другое время, может, сейчас скажешь.
Гарри молчит, он не знает, почему не может произнести эти три слова, также легко, как это делает Мэтт. Чего он боится? Шум и сам не знает ответа на этот вопрос.
— Гарри, — на ухо прошептал Даддарио, — я люблю тебя, так сильно, что схожу с ума. На интервью и мероприятиях не могу не смотреть на тебя, ты подобно воздуху.
— Мэтт, я… я тоже, — разочарованно ответил Гарри, Мэтт целует его в поясницу, сжимает руками бедра и толкается в Шума. Тот стонет, утыкаясь носом в кровать, сколько раз за ночь они уже этим занимались, Гарри не помнил, но он знал одно, он, как наркоман, которому нужна доза и этой дозой является Мэтт.
Даддарио делает не глубокие медленные толчки, давая Шуму прочувствовать новые ощущения, он прикусывает его позвонки до крови и сразу же зализывает их языком. Гарри стонет, двигаясь навстречу Мэтту, стараясь вобрать в себя его член, как можно глубже.
Даддарио меняет угол проникновения и задевает комочек нервов, Шум сладко простонал, выгибаясь словно кошка.
— Ох, Мэтт, вот так…
Мэтт сильнее сжимает бедра Гарри, меняя темп, делая толчки более резкими и глубокими, по трейлеру стали разноситься шлепки тел друг от друга, стоны Шума смешались со стонами Мэтта. Он резко приподнимает Гарри, заставляя того охнуть от неожиданности и упасть Даддарио на грудь. Теперь азиат прижимался спиной к Мэтту, а тот продолжал двигаться в нем, будто специально редко задевая простату. Будто хотел продлить его сладостные мучения, Гарри заводит руки назад и обхватывает ягодицы Даддарио, сминая их, слегка раздвигая.
— Мэттью… Мэттью, я люблю, люблю… тебя, — хрипло произносит Шум, ведь это так просто, сказать слова любви человеку, который может заменить тебе целый мир.
— И я люблю, Гарри, — ответил Мэтт, опуская ладонь на его член и сжимая у основания, продолжая вбиваться в столько желанное и горячее тело Шума. На этот раз он старался, как можно чаще задевать простату, заставляя Гарри извиваться в его объятиях, стонать, кричать, хрипеть.
Мэтт надавливает большим пальцем на головку Шума и тот падает в пропасть, оргазм накрыл его с головой, перехватывая дыхание, с Мэттом всегда так, словно в первый раз.
