Айя, сидящая на пассажирском сиденье, не обращая внимания на тряску, в последний раз перечитывает отчет экспертов из Сен-Дени. Результаты анализов подтверждают, что пробы, взятые Кристосом с постели, кровати и ковра, — это действительно кровь Лианы Бельон. Образцы сравнили с данными, полученными из лаборатории Кефер в метрополии, муниципалитета Дей-ла-Барр, департамент Валь-д’Уаз, той лаборатории, где у Лианы Бельон брали кровь для анализов. Но всё решили полученные пятнадцать минут назад результаты исследования ножа, который был воткнут в грудь Родена. Кроме крови креола на его лезвии были следы другой крови, более давние. Крови Лианы Бельон!
Одно оружие. Две жертвы.
Один преступник.
И чтобы совсем уже никаких сомнений не оставалось, на рукоятке ножа были четкие отпечатки пальцев.
Морес, подняв тучу пыли, вылетел на авеню Бурбон. Отель «Аламанда» был прямо по курсу, между аквапарком и кварталом ночных клубов. Айя пожалела, что не арестовала Бельона вчера, когда он убалтывал ее в участке. Двое полицейских все утро рылись в контейнерах с утилем и не нашли ничего из одежды Лианы Бельон. Марсьяль и в самом деле перевозил ее труп! Он произвел на Айю впечатление человека, неспособного разумно действовать в сложившихся обстоятельствах, жену он, скорее всего, убил ненамеренно, во время ссоры, в припадке ревности или гнева, может быть, даже из-за малышки… А потом запаниковал… И снова убил, на этот раз — мешающего ему свидетеля.
И на этот раз — хладнокровно.
Одному богу известно, на что он способен теперь.
Мне трудно бежать во вьетнамках.
Папа слишком сильно стиснул мою ладонь. Он мне руку оторвет, если будет так меня тащить. Я вообще не хотела вылезать из бассейна.
— Папа, не беги так, мне больно…
— Побыстрее, Софа.
Папа ведет меня за гостиницу, к парковке, туда, где стоит машина, которую мы взяли напрокат на время отпуска.
— Папа, я не могу так бежать…
Я потеряла вьетнамку. Я сделала это отчасти нарочно, но папе все равно, он продолжает выдергивать мне руку из плеча. В ноги впиваются камешки, я останавливаюсь и начинаю вопить. Папа недоволен.
— Софа! Побыстрее. Умоляю тебя…
Папа не кричит, это странно, он говорит тихо, почти шепотом, как будто боится, как будто за нами гонится толпа людоедов. Зажал мою руку в своей здоровенной лапище. Мне приходится скакать за ним на одной ножке. Я ною изо всех сил, но папа меня уже не слушает.
Вот она, машина, до нее осталось метров двадцать. Папа, даже не замедлив шага, издали ее открывает. Я все ноги ободрала о бетон на стоянке. Я кричу, ору еще громче, выхожу из себя, это я умею, бешусь до тех пор, пока папа не отпускает мою руку.
Он резко останавливается. Наконец-то.
Но не из-за того, что я орала.
Он смотрит на машину, как будто ее поцарапали, или колесо украли, или руль. Голос у папы дрожит.
— Софа, живо садись в машину…
Я не двигаюсь с места. Я умная, мама мне все время это говорит. Я умею читать. Почти все слова.
Например, те, что написаны на пыльном стекле двери.
Всреча
В бухти каскада
Завтра
16 ч
приходи с девочкой
Я плохо понимаю. Я хотела бы еще раз перечитать буквы и попытаться понять, что там написано. Или хотя бы запомнить.
Но я не успеваю, папа почти сразу стер записку рукой, оставив длинные грязные следы.
— Садись в машину. Софа. Быстро.
Папа никогда еще не разговаривал со мной таким строгим голосом. Я немножко испугалась, но послушалась. Забираюсь на заднее сиденье, влезаю в детское кресло.
Почему папа стер эти слова, как будто мне нельзя было их читать?
А кто должен был их прочитать? Кто их написал?
Папа?
Мама?
Перед тем как мотор завелся, я услышала, что сзади кто-то кричит.
Айя первой входит в гостиничный холл, Морес следует за ней. Кристос остается поодаль и наблюдает за ними.
Наиво вырастает за стойкой, словно игрушка на пружине. Не проходит и трех секунд, как является Арман Зюттор. Директор отеля ошалело таращит глаза, на одном виске волосы у него стоят торчком, к другому прилипли, как будто его подняли во время сиесты. Айя на него и не взглянула. Она выкрикивает приказы:
— Морес — наверх, в семнадцатый номер, Кристос — со мной в сад.
Двери лифта открываются. Ева Мария вопит:
— Не ходите по мокро…
Трое сволочей в форме и армейских ботинках, не слушая ее, топают по плитке. Пол в коридоре измазан мокрым песком, цепочка следов тянется до двадцать второго номера, там ботинки упираются в белоснежную стенку напротив, потом одним ударом вышибают дверь.
Она слетает с петель.
Грязные ноги топчут ковер.
— Никого! — орет Морес в рацию. — Капитан, он смылся!
Айя выругалась.
Она смотрит на гостиничный сад. Видит перед собой замерших туристов, они похожи на забытых у бассейна надувных кукол. Ей даже приказывать не надо — полицейские сами рассыпаются в стороны, прочесывают отель в поисках малейшего закутка, где можно спрятаться. Все кроме Кристоса…
