– Спасибо, – благодарю я, но он уже повесил трубку.
Офис адвокатской фирмы «Элб, Барош энд Фрейзер» расположен в ничем не примечательной стеклянной высотке среди других ничем не примечательных стеклянных высоток в квартале, который носит юмористическое, как я полагаю, название «Кампус кантри-клуба». Я останавливаюсь на парковке по размерам больше, чем какое-нибудь европейское княжество, и вижу Рейнольдс, которая ждет меня у дверей. На ней блейзер на зеленой водолазке.
– Саймон Фрейзер здесь, – говорит она.
– Откуда ты знаешь?
– После звонка тебе я установила наблюдение за этим местом. Я заметила, как он вошел, но не видела, чтобы он выходил, его машина все еще здесь. На основании этих наблюдений я сделала вывод, что Саймон Фрейзер все еще здесь.
– Высокий класс! – одобряю я.
– Пусть мое полицейское мастерство не угнетает тебя.
Холл бесцветный и холодный, как логово мистера Фриза[20]. Здесь размещены несколько адвокатских контор и инвестиционных фирм. И даже один из коммерческих псевдоколледжей. Мы на лифте поднимаемся на шестой этаж. У худощавого парнишки в приемной двухдневная щетина, модные очки и гарнитура с микрофоном. Он поднимает палец, умоляя дать ему секунду.
Затем произносит:
– Чем могу вам помочь?
Рейнольдс достает свой значок.
– Нам нужен Саймон Фрейзер.
– Вам назначено?
Несколько мгновений мне кажется, что Рейнольдс сейчас рявкнет: «Этот значок – мое назначение», что, признаюсь, разочаровало бы меня. Но она говорит «нет», и мы, мол, будем чрезвычайно признательны мистеру Фрейзеру, если он уделит нам минуту. Тогда паренек нажимает кнопку и шепчет в микрофон. Потом просит нас присесть. Мы садимся. Журналов здесь нет, только глянцевые фирменные брошюры. Я беру одну и нахожу там фотографию и биографию Саймона Фрейзера. Он с ног до головы пенсильванский паренек. Ходил в местную школу, потом переехал в западную часть штата, получил звание бакалавра искусств в Питсбургском университете, затем перебрался в дальнюю, восточную, часть штата, где получил юридическую степень в университете Пенсильвании в Филадельфии. Он является «признанным в национальном масштабе практикующим юристом». У меня в глазах мутит от скуки, когда я читаю о том, как он председательствовал тут и там, разработал то и это, участвовал в том и этом советах директоров, получил такую и такую награду за успехи в избранной им области деятельности.
Высокая женщина в серой юбке в обтяжку неторопливо выходит нам навстречу.
– Пожалуйста, сюда.
Мы идем за ней по коридору в конференц-зал с одной стеклянной стеной и с тем, что, как я предполагаю, должно быть захватывающим видом на парковку и, если посмотреть еще дальше, на рестораны «Уэндис» и «Олив гарден». В комнате стоит длинный стол, а в его центре один из тех спикерфонов, что похожи на тарантула.
Мы с Рейнольдс томимся в ожидании пятнадцать минут, наконец женщина возвращается.
– Лейтенант Рейнольдс.
– Да.
– Вас ждет вызов по третьей линии.
Высокая женщина выходит. Рейнольдс, нахмурившись, смотрит на меня. Она прикладывает палец к губам, показывая, что я должен помалкивать, нажимает кнопку спикерфона.
– Рейнольдс, – произносит она.
Отзывается мужской голос:
– Стейси?
– Да.
– Какого черты ты делаешь в офисе Саймона Фрейзера, Стейси?
– Я работаю по делу, капитан.
– И что это за дело?
– Убийство полицейского Рекса Кантона.
– Которое было передано в округ, и потому мы теперь его не расследуем.
Я этого не знал.
– Я прорабатываю новую версию, – отвечает ему Рейнольдс.
– Нет, Стейси, ты не версию прорабатываешь. Ты беспокоишь известного гражданина, который дружит по меньшей мере с двумя местными судьями. Оба судьи позвонили мне и сообщили, что один из моих лейтенантов не дает покоя практикующему адвокату, который уже сослался на адвокатскую тайну.
Рейнольдс смотрит на меня взглядом: «Видишь, с чем мне приходится иметь дело?» Я киваю – да, вижу.
– Мне нужно продолжать, Стейси?
– Нет, капитан. Я поняла. Ухожу.
– Да, и мне сказали, что ты не одна. Кто там с тобой?
– Счастливо. – Рейнольдс отсоединяется.
Словно по сигналу в дверях появляется высокая женщина, чтобы проводить нас. Мы поднимаемся и идем за ней по коридору. Когда доходим до лифта, Рейнольдс произносит:
– Извини, что заставила тебя проделать весь этот путь.
– Да, – киваю я. – Жаль.
Мы выходим.
– Я, пожалуй, поеду в отделение, – говорит Рейнольдс. – Нужно поговорить с моим капитаном.
– Хорошая идея.
Мы пожимаем друг другу руки. Она поворачивается и идет прочь, но вдруг останавливается.
– Ты сразу назад, в Вестбридж? – спрашивает она.
– Может, поем сначала, – пожимаю плечами я. – Как у вас «Олив гарден»?
– А ты как думаешь?
Я не иду в «Олив гарден».
На парковке есть площадка для зарезервированных мест. Я нахожу табличку, на которой написано:
Хорошо.
