Я помню каждую мелочь того дня. На ней были плотные леггинсы и коротенькие ботиночки на каблуке с белой опушкой. Дубленочка короткая, большой шарф цвета фуксия, который оттенял ее изумрудные глаза, шапочка из-под которой струились длинные кудрявые волосы.
А я жил в паре кварталов от института и неожиданно для самого себя, предложил ей просушить обувь у меня дома и попить чаю. Она согласилась.
-Витя, ты был всегда таким веселым, хоть мы с тобой особо и не общались, что случилось ? На тебя больно смотреть, ты стал чернее тучи.
И тут я выложил все наболевшее, о том, как я любил отца, как он в детстве учил кататься меня на велосипеде, играть в шахматы. О том, что он всегда был для меня примером, самым лучшим, моей гаванью, человеком, которому можно доверить все, который всегда найдет нужные слова, выслушает, поддержит. А теперь его нет, и я словно лишился опоры, как будто часть меня умерла вместе с ним. Мне было невыносимо тяжело и больно, смысл дальнейшей жизни затерялся, затуманился, теперь мою жизнь наполняло горе и тоска о былом.
И знаете, что она мне ответила?
– Тоже мне беда! Ты здоровый, красивый, умный парень, у тебя вся жизнь впереди. Твой отец не умер в твоем сердце и в твоей памяти, а это самое главное. Он был твоим идеалом. Но кто запрещает тебе и дальше равняться на него, идеализировать, быть похожим на него? Кто запрещает тебе стать самому, таким как он? Я уверенна, он бы не оценил, что ты дал слабину, сделай так, чтоб он тобой гордился!
И вот что интересно, ее слова меня встряхнули! Действительно я любил отца и стремился быть похожим на него, и его смерть ничего не поменяла, я все так же люблю его и все так же хочу стремиться быть на него похожим, просто его физически больше нет со мной, но я всегда чувствую его присутствие. Она не стала жалеть меня, не сочувствовала, а просто подсказала, как жить дальше.
С того момента я снова начал жить, мы отыграли КВН в паре с Аней и вдруг я понял, что она мне жутко нравится, я стал ухаживать за ней. Ее легкость меня пленила, ее беззаботность успокаивала, на самом деле в ее душе были еще большие раны, чем мои. Она рано осталась без мамы, она пропала без вести. У меня хотя бы была могила отца, куда в моменты отчаяния я приходил и выговаривался, а уходил со спокойным сердцем.
По щекам хлынули огненные слезы, слезы горечи и утраты. Я сижу в кожаном салоне бежевого цвета нового Рандж Ровера, за окном зеленеют деревья, легкий ветер, задний двор серого одноэтажного здания с короткой надписью у входа. Мне нужно зайти туда, но ноги ватные, я не могу, просто не хочу осознать главную потерю моей жизни. Ее больше нет, сегодня мне позвонили с ее номера и сказали, что диагностировали ее смерть. Нужно подъехать в морг и решить кое-какие вопросы, заведующий куда-то уехал, но в срочном порядке едет обратно, для их деревни это редкий случай. Мне обещали утром выдать ее тело со всеми документами.
Я не хочу верить что все-таки потерял ее, мою Нютку! Я очень виноват перед ней.
За 3 года 8 месяцев и 13 дня до этого. История Варвары.
Мне легко, тепло и комфортно, я словно маленькое пушистое облачко, но мне очень хочется снова вернуться туда, тем более я уже выбрала одну очень хорошую девушку.
Снова хочу любить – это главное за чем я возвращаюсь туда снова и снова, испытываю много боли и страданий, но любовь-это главное, она все затмевает.
Она такая чудесная, она умеет по-настоящему любить, у нее я могу много чему научиться.
Она уже отчаялась, она уже не верит, что я к ней приду, и даже уже не ждет, сделаю ей сюрприз, она подарит мне возможность снова любить, снова дышать, снова созерцать, чувствовать, а я спасу ее, только любовь может сделать невозможное.
После нашей встречи через какое-то время наша любовь с ней будет незримой нитью, цепляясь за которую я вытащу ее, только любовь спасет нас. Всё будет хорошо. Это всего лишь сон, я точно знаю. Сейчас я знаю и вижу всё.
Мама, я готова, я иду к тебе, я уже люблю тебя.
Глава 2.
Не сетуйте на судьбу- всё происходит так, как должно быть.
9:00. Село Кузьминки. Дом Елены.
-Леночка, оставь! Аня все сделает сама! – ворковала Елена Васильевна.
-Василёк (институтское прозвище Елены Васильевны), ну так сумки тяжелые, куда вы столько всего привезли? Я так подумаю, что вы решили ко мне переехать, – рассмеялась она.
-Ну а на что еще нужны невестки? Пусть помогает,– говорили они не громко и чуть поодаль от машины, где папа Ани разгружал вещи, но возвращаясь за детской сумкой, Аня услышала этот разговор. Настроение начало портиться.
-Василек, ну ты прям молодец, всех в кулаке держишь! Сразу видно, стержень, хозяйка. Ой, а моя невестка, приедет, на шезлонг под яблоней завалится и давай книжки читать, а Володя, зайчик мой то кофе ей, то чай преподносит. Тьфу, смотреть противно! Я ему говорю, Володя, не ты, а баба должна за тобой ухаживать, а он все нет, да нет, она не баба – она королева.
-Ну нет, Анька у нас услужливая, уважение имеет.
Ане, услышав этот разговор, захотелось треснуть Елене Васильевне от души.
