Вокруг вроде тихо. Нашу кратковременную стычку никто не заметил. Я поднялся домой, проведать, как там наши.
Все было хорошо. Бабушка вязала шарф, Светка делала уроки. Тетя Галя спала, ну и отлично, что так. Бабушка прослезилась при виде меня. Заметила, как я исхудал. Спросила, как дела, как я живу.
— Ну, бабуль, — ответил я. — Жив-здоров, как видишь. Победы одерживаю. Значит, все хорошо. Не беспокойся.
Бабушка поднялась с постели и накормила меня борщом.
— Ничего не хочу слышать, — сказала она. — Пока не пообедаешь, никуда не пойдешь. Вон, какой тощий стал, с этими тренировками. Кожа да кости.
От постоянных физических нагрузок я обладал зверским аппетитом. Мог съесть даже гвозди и шурупы. Конечно, не стал отказываться от обеда. Обжигаясь горячим борщом, рассказал, как прошел бой. И поведал, что завтра у меня поединок еще серьезнее.
Кстати, о поединке. Я вошел в раздевалку и обнаружил, что здесь почти никого нет. Тихо и спокойно, как в храме. Скамейки пустые, шкафчики аккуратно закрыты.
Былого многолюдья первых дней турнира как ни бывало. Оно и понятно, остались только несколько бойцов в разных весовых категориях. Я открыл шкафчик и начал переодеваться к бою.
Сегодня я хорошенько выспался. Бодр, свеж и полон сил. Как и полагается перед главным боем турнира.
Вчера физических занятий почти не было. Мы с Егором Дмитриевичем до посинения обсуждали стратегию против Мазурова.
— Мы уже выяснили твои сильные стороны, — сказал тренер. Он сидел за столом на кухне, иногда водил толстым указательным пальцем по трещинкам в поверхности. — Маневренность. Работа ног. Финты. Что еще? Игровая манера. Тактическое мышление. Тебе бы еще мощный удар поставить, вообще цены не было бы.
Я запротестовал:
— У меня вроде неплохой удар. Грех жаловаться.
Но старик покачал головой и погрозил пальцем.
— Мог бы сделать еще сильнее. Все твоя лень-матушка. Мешает работать.
Лень? Да он издевается? Я каждый день пашу по двенадцать часов в спортзале, забыв об учебе и девушках. Ну может, не совсем забыв, но все-таки…
— Теперь давай пройдемся по твоему сопернику, — сказал Егор Дмитриевич, не обращая внимания на мое возмущение. — Да, и еще, тебе надо лучше поставить прямой удар. Как ты там его кличешь по-буржуйски? Джеб этот, так называемый. Название неважно, главное это то, что ты можешь сломать этим прямым ударом ритм противника. Он отлично для этого подходит.
Сейчас я переоделся и отправился на взвешивание и медицинский осмотр. Все делалось по правилам, как и положено. Я слышал, как зрители шумят в зале. А потом снова вспоминал слова тренера.
— Я же говорил, что знаю бойцов из «Ударника», — говорил Егор Дмитриевич чуть хрипловатым голосом. Отпил крепкий до черноты чай, прокашлялся и продолжил: — Знаешь, как их обучают боксировать? Они используют высокий блок. Они стараются измотать противника в первых раундах. Ты же дрался с ним. Твой Мазурик, с одной стороны, старается всегда бить в ответ. Ждет, пока ты раскроешься. Старается заставить тебя сделать много ударов. Потратить много сил. Он, как там ты называешь, контрпанчер. С другой стороны, увидев, что противник подустал, он начинает охоту. Второй или третий раунд. И тогда для противника начинается скотобойня. Которая завершается ударом-убийцей. Ударом молота. Это не только у него такая тактика, там тренеры специально натаскивают на такие действия в бою.
Я кивнул. Пока что все правильно. Все верно. Мазуров мощный нокаутер, ждет до последнего в своей пещере. Ждет, пока откроется окно. А потом устремляется туда со скоростью кобры, выставив все ядовитые зубы. Отличная стратегия. Пока что еще не давшая сбоя.
— Еще один вопрос, — напомнил тренер. — Ты помнишь, каков он в контратаке?
О чем же еще спрашивать? Конечно, это так. Когда Мазуров контрит, он всегда пользуется возможностью обессилить противника. Он бьет очень сильно и мощно, как бык рогами. Если попадает, тоже отбирает силы у врага.
— Вот-вот, — сказал Касдаманов, снова нацелив на меня палец. — Он и в защите старается нанести как можно больше ущерба. Он будет заставлять тебя бить как можно больше. Проваливаться в атаке. Наглухо блокирует. Его почти невозможно победить.
Надо же, хорошая мотивация перед боем, помнится, подумал я тогда. Опустил уныло голову, а Егор Дмитриевич хитро прищурился и сказал:
— Но у твоего Мазурика много уязвимых и слабых мест.
После всех необходимых процедур перед выходом в зал я встретил Худякова и других парней из «Орленка».
Мишка Закопов вчера проиграл в своем весе «мухи». Паровоз выбыл еще раньше. Даже Квасницын вылетел еще в самом начале. Из всех наших в строю остался только я.
Они что-то говорили и кричали мне пожелания, но я плохо слышал их. Все мысли о предстоящем поединке. Ни о чем другом думать не мог.
Не скрою, я чувствовал сильный мандраж. И чем ближе приближалось время поединка, тем страшнее и тревожнее мне становилось. Успокаивали только наставления моего истинного тренера, а еще его вчерашние слова насчет минусов в тактике Мазурова.
