И одновременно я понял, как мне порвать противника в клочья.
Опустив плечи и чуточку пошатываясь, я прекратил гипнотизировать взглядом Баумгартена. Он оказался невероятно сильным противником.
Мне осталось только использовать свою слабость. Иногда мышка может залезть в хобот слона и задушить гиганта. Главное, пусть Баумгартен поверит, что я уже ослаб победа уже у него в кармане.
— Бокс, — сказал арбитр.
Впервые за весь бой я отступил назад. Будто бы стараюсь сохранить дистанцию с противником. Дождаться гонга.
Но нет, мой нокдаун был в самом начале раунда. До конца еще уйма времени. Правда, Баумгартен хотел добить меня и устремился вперед, как бурный поток, прорвавший плотину.
Мне не осталось ничего другого, кроме как отступать.
Это было жалкое зрелище. Противник атаковал меня длинными прямыми. В голову и корпус. Сильные беспощадные удары, выбивающие дух.
Я колебался под напором, как кустик под нашествием смерча. Но устоял. И даже отходил, довольно грамотно. Назад, по кругу влево, мелкими шажками.
И одновременно зорко следил за защитой противника. Ну, когда же ты раскроешься, тварь? Сколько можно так безукоризненно выполнять технику и все время оборонять голову? Давай, бей уже, теряй голову от возбуждения и азарта.
Зрители вокруг кричали и бесновались. Мои болельщики, а их было большинство, требовали остановить бой. Я опасался, как бы Худяков не выкинул полотенце, но нет, тренер должен знать, что я что-то задумал. Другие зрители, сторонники Баумгартена, ликовали от счастья.
Наконец, в это самое мгновение, я заметил, что противник ослабил защиту. Я внезапно остановился.
Хватит бегать с поджатым хвостом. Отличное положение для встречной атаки. Теперь смотри, малыш, что будет.
В бою с Баумгартеном финты являются обязательными элементами. Взмах левой перчаткой. В сторону корпуса. Удар, уход от джеба противника.
И теперь, на развороте, удар правой. Бамс! Апперкот, в челюсть соперника.
Оглушенный Баумгартен ослабил руки и упал рядом со мной. Неподвижные глаза закрыты. Отдыхай, малыш. Ты славно поработал сегодня.
Среди криков счастья, раздавшихся вслед за тем, отчетливей всего я слышал голос Лены, выкрикивающий мое имя.
Ну да, я сделал это. Призовых мест на товарищеском матче не было, учитывался общекомандный зачет. А он складывался из общего числа побед.
В итоге, когда судьи объявили результаты, оказалось, что команда социалистического блока порвала соперников со счетом 17:13. Зрители приветствовали объявление победителей громкими аплодисментами.
От нашей команды поздравления принимал капитан нашей сборной солянки, Дмитрий Панов, тяжеловес, тоже одолевший всех противников. Мы выстроились сзади в шеренгу на ринге.
Боксеры из соперничающих стран стояли напротив нас. Я видел всех своих противников.
Сначала речь сказал председатель судейской коллегии, потом секретарь горкома. Насколько я понял, высокий гость из ЦК так и не пожаловал. Видимо, других дел по горло.
Среди начальствующих лиц имелся и Козловский. Он пока что избегал разговора со мной.
Затем ответно выступили главы иностранных делегаций. Тренер сборной противников, арбитры, судьи.
Мне, впрочем, это было все равно. Я уже давно поглядывал в толпу зрителей, где сидела Лена. Хотелось выскочить из шеренги и броситься к ней. Удивительно, как эта бесхитростная девушка-студентка вдруг запала мне в сердце.
Когда судьи поздравляли нас и пожали каждому руку при вручении медали, один из них наклонился и приглушенно сказал мне:
— Привет Егору Дмитриевичу.
Я посмотрел на него расширенными глазами. Судья лукаво улыбнулся и хлопнул меня по плечу.
Когда я наконец, освободился, Лена подлетела ко мне и поцеловала в губы. Чуть покраснела, что делало ее восхитительно желанной.
— Поздравляю, милый!
Я крепко обнял ее.
— Спасибо. Если бы не ты, я бы не выиграл.
Девушка удивленно посмотрела на меня.
— Серьезно? Да неужели? А у меня столько дел сегодня было, я думала, что опоздаю.
Я переоделся в раздевалке, собрал вещи, договорился с тренером и парнями позже встретиться с «Орленке» и ушел с Леной. Нам хотелось побыть в обществе друг друга.
Весна уже бурно вступила в свои права. Солнце грело тепло, совсем не по-зимнему. Дорожки растопило от снега, по асфальту бежали черные ручьи.
В небе носились стаи воробьев и грачей. Сугробы осели и покрылись грязью. С крыш домов повсюду грохались сосульки.
— Я думала, что ты уже не поднимешься, когда он так сильно ударил тебя, — сказала Лена и коснулась моей опухшей щеки. — Больно?
— Нет, — я мотнул головой, как непокорный мустанг. — Спасибо, что ты попросила меня не отступать и не сдаваться. Без этого я бы не встал.
Лена снова внимательно посмотрела на меня.
— Послушай, Витя, я ничего такого не просила. О чем это ты?
Я остановился и взял девушку за руку.
— То есть как это? Ты же подбежала к канатам и кричала это. Или шептала, я так и не понял.
Лена немного отстранилась, качая головой.
