— Чёрт! — выругалась я, хотя мне хотелось загнуть дедовским трёхэтажным.
— Сделка была бы…
— Заткнись, Беркутов, — выпалила я зло, — ты сказал мне о том, что не можешь иметь детей после того, как… как у нас всё случилось, после того, что происходило в последние дни между нами, после того, как влюбил меня в себя?! — слова в моём бешенстве вырвались из меня совершенно случайно.
— Лена! — вскричал Иван изумлённо.
Я злилась на саму себя и хотела вырваться, но он не дал, удержав меня за талию, прижавшись ко мне, и заведя руки за спину, сдерживая их одной ладонью.
— Отпусти меня, Беркутов, или я за себя не ручаюсь, — процедила, глядя на него исподлобья.
— Тигрица моя… Какой вид, детка, — хрипло прошептал он, а в живот мне упёрся его член в полной боевой готовности.
— Да ты маньяк, Беркутов! — я покраснела от досады, но нельзя было не сказать, что и он завёл меня.
Его палец проник в меня, и он хрипло произнёс:
— А вот твоя узкая, сладкая дырочка с тобой не согласна, — и поцеловал, жёстко, требовательно.
— Ты таким образом уходишь от разговора, Беркутов, хитрый, — увещевала я его, — о-о-ох, — загораясь от его нетерпения сама.
Его ладонь сжала мою грудь, затем он вскинул мою ногу себе на плечо, поцеловав узкое запястье. Вхождение его огромного члена на пределе ощущалось проникновением тонко-режущего лезвия ножа. Я ахнула, почти распластавшись по оконному стеклу. Остро, на грани. Он отпустил руки, и я ухватилась ими за его мощные плечи. Большой мужской палец скользил по клитору, и я откинула голову, привыкая к наполнению им, наслаждаясь ласкою.
— Смотри на меня, девочка моя, — требовательный и одновременно нежный шёпот, разбившийся о мою кожу на миллионы мурашек.
Наши взгляды вцепились друг друга. Ваня стал двигаться во мне. Он сдерживался, временами утробно рыкая. Я простонала и подалась ему навстречу.
— Если бы знал, что ты так заниматься любовью будешь, взял бы тебя прямо на сеновале, — прохрипел он мне прямо в губы, — и сделал выпад пахом, двинув так глубоко внутрь меня, что я крепце вцепилась в его плечи, оставив лунки от ногтей, — давай, девочка моя, хочу поскорее растянуть тебя, хочу все твои дырочки… — Ваня уже забывался, взгляд всё сильнее расплывался грозовым небом.
Палец настойчиво кружил по моему клитору, острый угол вхождения рождал дополнительное трение, от которого я готова была кончить прямо сейчас.
— Детка, как же хорошо! — он поцеловал меня в губы, пока я на подступах к пику дрожала как осиновый лист.
Его рывки участились, я отчаянно цеплялась за его плечи и в один миг выгнулась дугой, на долгую секунду потеряв ориентацию в пространстве, забыв где верх, а где низ. Ваня убыстрился и теперь вбивался в мою мягкую, влажную, дрожавшую плоть на полном пределе. Затем и он, сдержанно простонав, закончил.
Обнял меня, успокаивая дыхание, лаская мою спину, и целуя волосы. Чуть позже отнёс на кровать. Мы пытались успокоить дыхание. Я перевернулась к Ване и уткнулась в его грудь подбородком.
— Круто, конечно, ты ушёл от разговора, но ты же понимаешь, что тебе не удастся его избежать совсем, — проговорила я и подняла бровь.
Беркутов взглянул на меня и произнёс:
— Прежде чем что-то решить, знай, что я люблю тебя.
Он вновь поразил меня, вновь заставил почувствовать себя уязвлённой.
— Я не хочу сделки, Ваня, — обозначила я, по вздоху облегчения поняв, что он очень надеялся на такое моё решение, — но я хочу понять вот что: Полина ведь не твоя дочь, получается?
Беркутов вновь вздохнул, взлохматил волосы на голове.
— Только попробуй уйти от разговора, губернатор, второй раз секс на окне не прокатит.
Ваня улыбнулся.
— А я надеялся… — затем резко посерьёзнел, — что именно ты хочешь знать?
— Всё, — ответила я.
Легко ли сорвались с его губ слова о любви?
У меня кругом шла голова оттого, что всё так быстро развивалось, что я так быстро поверила ему. Но его упорство и забота, которой он окружил меня, сделали своё дело.
— Полина не моя дочь… — начал было Беркутов.
— Ох... Я бы даже не подумала, девочка настолько привязана к тебе, и ты… — охнула прошептав.
Ваня согласно кивнул.
— Я не мыслю себя без неё. Да, девочка биологически мне не дочь, но я усыновил её и мне всё равно, что она мне неродная по крови, — произнёс Иван слегка с горчинкой.
Всё равно ведь где-то внутри, пусть и глубоко, задевало. Собственник, а согласился, чтобы жена забеременела от другого… Почему не пробовали ЭКО? Столько вопросов! Но задавать я их так и не осмелилась. Вспомнила его пространную фразу об измене и цокнула языком, досадуя на себя, надо было немного позже завести сложный разговор.
Ваня как будто очнулся от своих мыслей и обнял меня, притянув к себе, поцеловал в макушку. Я не торопила, а он, видимо, подбирал слова.
