– Но у меня нет, – качаю головой и нервно кусаю губы. Такого подвоха я не ожидала и как теперь выкручиваться не знаю. Если эта женщина заявится на ферму, вряд ли найдет там хотя бы какое-то упоминание о Василии.
– На нет и суда нет. – Она разводит руки в стороны и как-то гаденько оскаливается. – Так где живут дети?
Неприятные мурашки бегут по позвоночнику, но делать нечего. Толкаю дверь и захожу в нашу комнату.
– Вот здесь их кровати, – указываю на спальные места ребят и задерживаю дыхание, ожидая реакции.
Екатерина Федоровна придирчиво осматривает постельное белье, проверяет наличие матраса, подушек и одеял и, не найдя за что зацепиться, указывает в кровать, стоящую у противоположной стены.
– А это чья?
– Моя.
– То есть двое мальчиков спят в одной комнате со взрослой девушкой? – уточняет она, глядя на меня, как на полоумную.
– Д-да, – заикаясь отвечаю, не сразу понимая, что напрасно.
– Так и запишем, – ухмыляется и делает какие-то заметки. – А где письменный стол?
– У нас пока нет, но…
– Где же они уроки делают? – перебивает Екатерина не давая договорить. – Насколько я понимаю, старший уже ходит в школу?
– На кухонном столе, – тяжело вздыхаю я.
– У ребенка должен быть свой угол и свой стол, – назидательно проговаривает она, а сама скользит взглядом по сторонам, ища еще какие-то огрехи.
– Да, конечно, я что-нибудь придумаю, – послушно соглашаюсь, решая не вступать в полемику. Конфликт с опекой мне совершенно не нужен. Слишком многое зависит от этой организации. А ее представитель явно пытается меня закопать. Зачем ей это нужно? Ведь мы обычная семья, каких тысячи. Ни у кого ничего не просим, на учете не стоим.
– Это кухня? – тем временем спрашивает Екатерина, сворачивая в нужном направлении.
– Да, – обреченно вздыхаю и бегло осматриваюсь. Слава богу бутылок нет, я все выкинула. Может, повезет и от нас отстанут?
– Чем вы кормите детей? – Возмущенный голос убивает надежду на корню. – У вас в холодильнике ничего нет. Морите голодом? Поэтому они слоняются по деревне и попрошайничают! – обвинения сыпятся на меня, как из рога изобилия. Я даже не успеваю их обдумать.
– Послушайте, они нормально питаются, – перебиваю я поток этой чуши. Подобное даже придумать сложно.
– Я вижу, – фыркает Екатерина Федоровна и кивает на посуду в раковине. Черт, откуда она там взялась вообще?
– Что вы видите? – не сдаюсь я и открываю холодильник. – Вот есть овощи, молоко.
– А мясо где? Фрукты? – нападает она все активнее, буквально придавливая меня своим авторитетом.
– Я… я… – пытаюсь что-то придумать, но как назло в голову ничего не лезет. Не могу же сказать, что последние несколько дней мы питаемся у соседа.
– Послушайте. Мне все про вас понятно. – Екатерина Федоровна небрежно протирает стекла очков и, водрузив их опять на нос, смотрит на меня с плохо скрываемой брезгливостью. – С вашим родом деятельности забота о двоих детях – непосильная задача.
– Я не понимаю… – невольно хмурюсь я, пытаясь разгадать этот ребус. – Какой деятельности? Я забочусь о братьях, делаю для них все, что в моих силах…
– Вы делаете недостаточно, – сухо замечает она и трясет папкой перед моим лицом. – Я составлю отчет о посещении вашей семьи, и он будет далеко не радужный.
– Какой отчет? – шепчу я, впадая в ступор. – Зачем?
– Вот мой номер. – Екатерина Федоровна протягивает мне свою визитку. – Пусть позвонит ваш отец, я ему все объясню.
– Но… но… – пытаюсь что-то сказать, но ничего членораздельного не получается.
– Разговор окончен. Всего доброго. – Она разворачивается и выходит за дверь, а я остаюсь стоять на месте, глядя в пространство перед собой невидящим взглядом.
Мысли в голове путаются, наскакивая друг на друга. Она что, хочет сказать, что у меня могут забрать детей? Леденящий душу страх сковывает горло, мешая нормально дышать, а по телу ползут колючие мурашки.
– Постойте, – наконец прихожу в себя и бегу за ней. Догоняю почти около калитки. – Так же нельзя!
– Вот и я об этом говорю, – отмахивается Екатерина, недовольно поджимая губы и едва не врезается в массивную мужскую фигуру.
– Что здесь происходит? – Павел появляется так вовремя, что даже не верится.
– Паша, – кидаюсь к нему и умоляюще шепчу. – Это из опеки. Они хотят забрать мальчишек…
– Чего? – хмурится он и смотрит на Екатерину сверху вниз, буквально придавливая взглядом к земле. – На каком основании?
– А вы, собственно, кто? – Она сразу подбирается и надменно вскидывает подбородок.
– А я-то… – хмыкает Павел и берет ее за локоть. – Пойдемте, я вам все объясню… – уводит в сторону своего дома, делая мне знак остаться здесь. Провожаю их взглядом и нервно ломаю пальцы в ожидании. Надеюсь, он сможет договориться…
Опеки нам, конечно же, не хватало для полного счастья. Так и знал, что нельзя уезжать, потому что непременно случится какая-то дичь. Прямо чувствовал, и интуиция не подвела. Проблемы не заставили себя долго ждать.
Чтобы оценить ситуацию и вмешаться, потребовалось доли секунды, но теперь надо как-то вырулить в нужном направлении.
