Мне показалось, что он улыбается. Надменно, как победитель, как хищник, наконец-то загнавший жертву в тупик.
И начал медленно идти вперед, ступая большими лапами по снегу, приближаясь как смерть.
Сердце отсчитывало последние удары.
А потом из леса вылетел третий волк и накинулся на того, что угрожал нам.
Глава 12.4
Все молниеносно изменилось. Я поняла, что это мой шанс. Оглянулась на Милану и увидела ужас на ее лице. И брезгливость. Она смотрела на волков с таким пренебрежением, что я вдруг поняла, что больше не хочу ей помогать. Вообще. Та крохотная надежда, что она хорошая, просто ошиблась, свернула не туда… Надежда умерла. Пусть Милана и была моей ровесницей, но ее отношение к жизни убивало все хорошее.
Волки сцепились в смертельной схватке, раскидывая снег, разрывая сугробы. Белые хлопья летели во все стороны, скрывая за собой две темные фигуры.
Медлить было нельзя, холод убивал. И раз волкам не до меня, то последний рывок до дороги, а там ловить хоть кого, чтобы меня увезли отсюда подальше.
За спиной раздался вой — хриплый, надсадный. Страшный. В нем не было ничего, что могло бы выдать душу человека в животном. Там была только жажда убивать и страх, что кто-то успеет расправиться первым.
Я не оглядывалась, не хотела знать, чем закончится эта драка. Не имело значения, кто из них прав, кто виноват, я должна убежать, спастись, потому что победитель может не посмотреть, что я — живой человек и растерзать просто шутки ради или в охотничьем азарте. Никогда раньше мне не приходилось сталкиваться с оборотнями в зверином обличии, поэтому я не знала, как они ведут себя, сохраняется ли разум, чувства, понятия добра и зла.
— Саша! — завизжала Милана. — Сто-ой!
Но я не собиралась останавливаться.
Вой перешел в хрип, и в этот момент я услышала еще один крик.
— Не-ет! Оставь его в живых! Не-ет! — Диана вернулась к облику человека и умоляла пощадить брата. Невероятно.
Мне оставалось совсем немного до дороги, когда я все же остановилась. Ноги не хотели слушаться, воздух уже почти не обжигал легкие. Накатило равнодушие, словно не имело значения, дойду ли я. Так и теряется воля к жизни, замерзает в предновогодний день, когда очень хочется сказки, но сказки нет.
Обернулась и все, что смогла сделать, судорожно вздохнуть.
Снег перестал быть белым, окрасившись от крови в алый. Ужасно прекрасное зрелище, от которого захватывало дух и терялся дар речи. Напоминание, что все мы смертны. Туша одного из волков лежала в разрытом сугробе на обочине. Рядом сидела Диана, обнимая мертвого волка и рыдая так, что становилось не по себе. Значит, это был Николай, хотевший так много. Диана не обращала внимания на кровь, прижималась к нему и плакала. Чисто по-человечески мне стало ее жаль, но только на время. Я прекрасно понимала, что если бы не это, то моя жизнь была бы закончена. Николаю незачем было оставлять меня в живых, так что, все к лучшему.
Я вздохнула, понимая, что вот-вот упаду, развернулась, чтобы пройти эти несчастные несколько метров до главной дороги, но не сделала ни шага.
Прямо передо мной стоял большой серый волк. Желтые горящие глаза смотрели на меня, не мигая, словно оценивали, рассчитывали, куда я побегу. За одно лишь мгновение я успела попрощаться с жизнью, а потом…
Волк неожиданно наклонил голову и скупо вильнул хвостом. Как собака. Очень большая и страшная собака. И пошел на меня. Отступить я не могла, просто не хватило бы сил. Ни физических, ни душевных. Я так устала, что даже готова была сейчас умереть, но почем-то в душе вдруг возникло странное тепло, объяснить которое я была не способна. Волк казался добрым, несмотря на то, что на его морде сверкали капельки крови, уже успевшие подмерзнуть.
Он шел прямо на меня, не отрывая взгляда, и мне казалось, что он видит мою душу, знает, какая я на самом деле. Понимает, что мне нужна его помощь, просто необходима, ведь без нее я просто пропаду.
Закрыла глаза и только вздохнула, когда его голоса уткнулась мне в бок. Хорошо, что не с той стороны, где жутко саднили ребра, иначе я бы просто не смогла устоять на ногах.
Он был большим и теплым, добрым, милым… Я чувствовала, как волк легко подталкивает меня, вынуждая идти к дороге, двигаться, чтобы жить. Вытащила руку из кармана и коснулась шерсти. Горячая, шелковистая, приятная. Родная. Он вдруг стал самым близким на всем белом свете. Оборотень, который расправился с врагом, не приложив почти никаких усилий. Я должна была бояться, но хотелось улыбнуться, обнять его, прижаться, зарываясь руками в эту мягкую шерстку…
Он не этого сделать. Волк осторожно прихватил зубами край кофты и потащил к дороге. Я медленно шагала следом, даже не чувствуя, куда наступаю. Но он вел меня, останавливался, когда это было нужно, обводил вокруг особо больших снежных сугробов.
И вывел.
— Спасибо, — прошептала ему, и мне показалось, что в его глазах сверкнуло недовольство.
Он сел, практически обхватив меня лапами, укутывая своим теплом. Я опустила голову и сделала то, чего мне так хотелось, — запустила руки в эту густую шерсть.
