Андрей внезапно дернулся, и не успела я понять, что происходит, как он навис надо мной, упираясь кулаками где-то над подушкой.
— Ты ведь слышала сказки, что волки чувствуют свою истинную пару, знают, что она испытывает, угадывают ее желания? — он говорил так проникновенно, смотря мне прямо в глаза, что у меня перехватило дыхание.
Если бы я могла, я бы покраснела от тех мыслей, что бродили у меня в голове. Они мигом стали неприличными, а тело наполнилось жаром, желанием, со всеми этими чувствами, которые я не должна была испытывать, по крайней мере, сейчас.
— Да, — выдохнула, стараясь, чтобы он не понял, не почувствовал бурлящего во мне желания.
— И ты знаешь, что это сказки? — уточнил он.
— Знаю, — хотелось закрыть глаза, но его взгляд гипнотизировал, сводил с ума, будто бы он смог проникнуть в мою голову и сделать так, что в ней не осталось ничего, кроме него, занимавшего главное место.
— А если я скажу, что это не сказки? — Андрей наклонился и провёл носом по моей щеке, даже такой невинный лаской вырывая у меня тяжелый вздох.
— Нет?
Мне было всё равно, что говорить, не имело значения, что я чувствую, чего хочу. Нет, я знала, чего хочу, также как и знала то, что это выше нас двоих, что если он решится взять меня, я не буду сопротивляться, отдаваясь ему со всей силой и страстью.
— Я чувствую твою боль, Саша. Сашенька, понимаешь? Каждый раз, когда тебе больно, я это чувствую, переживаю вместе с тобой, схожу с ума от ужаса, представляю, что с тобой творится. Любой волк знает, что истинная неприкосновенна. Знает не потому, что она является частью другого, нет. Тронув истинную можно поплатиться жизнью, потому что волк без неё проживет ровно столько, чтобы отомстить. Я чуть не умер, когда понял, что ты сбежала. Я чувствовал, что тебе больно. Мои руки болели так же, как и твои, я ощущал холод и жар на обмороженных руках, моя кожа горела, когда к ней прикасался тёплый воздух. Ты хоть понимаешь, в каком я страхе жил эти две недели, думая, что с тобой, гадая, отчаянно пытаясь найти тебя?
— Я не знала…
— Мы это уже выяснили, — он коснулся моих губ, так мимолётно, что я лишь успела потянуться ему навстречу, но упустила.
Это была игра. Он играл со мной, наказывал за то, что я посмела совершить.
Вроде мелочь, а сердцу стало больно. Как я вообще раньше жила, даже не подозревая о том, что такой легкий уход от поцелуя может причинить страдания?
— Ты чувствуешь всё-всё? — решила уточнить, потому что не могла поверить в такое.
Как другой может испытывать все, что происходит со мной?
— Абсолютно всё.
Андрей больше не медлил. Он наклонился и провел языком по мочке уха, от чего я вздрогнула, а по коже побежали мурашки, словно из холода зашла в жаркую баню, где было нечем дышать и хотелось просто раздеться, отдаваясь нежному пару. Я надеялась, что он этим не ограничится. Но нет, Андрей стал спускаться ниже, покрывая поцелуями мою шею, прихватывая губами кожу, ласково и совсем не больно. Но это мимолётное прикосновение вызвало такую бурю чувств, что я стиснула ноги, пытаясь подавить возникшую жажду, который мог утолить только он.
Но одна вещь почти полностью привела меня в чувство. Воспоминания, которые проскользнули юркой змейкой и вклинились в блаженство, возвращая меня на грешную землю. Сейчас Андрей мог говорить всё, что хочет, я просто не могла не верить ему. Но вот было время…
— А как же Милана?
— Что?
Он оторвался от меня, и я тут же почувствовала холод и разочарование, словно оказалась выброшенной на берег рыбой, которой не хватает живительной влаги. Он был нужен мне. Мне были необходимы его прикосновения. Я должна была знать, что он рядом, что со мной и что не бросит.
— Ты говорил, что Милана — твоя единственная, — напомнила ему, решив, что нам всё же нужно разобраться во всём, решить наши проблемы и только потом двигаться дальше. Пусть прошлое останется в прошлом, и только тогда не будет мешать будущему. Нашему с Андреем будущему.
Он оскалился, но я не испугалась, потому что понимала, что эти его чувства относятся не ко мне.
— Она обманула меня, — произнес он глухо и уткнулся лицом мне в ключицу. — Она и отец. Понимаешь, я был готов на всё, чтобы наша семья, наш клан, заняли причитающееся им место в нашем мире. Я не хотел быть выброшенным за край. Я хотел слишком многого и согласился на удобную невесту. Она стала бы лицом нашего клана — красивая, немного глуповатая, зато без дикой жажды власти и жестокости. Это я так думал, пока не узнал, что эта девчонка сумела наворотить… И мой собственный отец ей подыгрывал! Он понял, что ты значишь для меня больше, чем можно представить с первого взгляда. Опытной оборотень, для которого игры в любовь — привычное дело. Он видел, как я на тебя реагирую, как предугадываю то, что ты захочешь, скажешь, подумаешь… Этого не замечал я, не замечала ты, но видел он. И тогда Милана, которая уже и без того втихаря пичкала меня витаминками любви, после которых мне она казалась лучше, чем есть на самом деле, разыграла это представление…
— Какое? — спросила, когда Андрей замолчал.
