Танцевать Кэтрин любила с раннего детства. Но обычно делала это вдали от посторонних глаз. И никогда не разучивала каких-то специальных движений. Считая, что тело подскажет само! Вот и сейчас она двигалась по наитию, позволяя музыке проникать в себя, испытывая нечто, сравнимое с сексуальным азартом. Как будто она занималась любовью сразу с толпой незнакомых людей. Это было так стыдно и так возбуждающе сногсшибательно! Словно сотни пар глаз смотрели на неё с вожделением, и сотни рук трогали в разных местах…
Сколько треков сменилось по ходу её «выступления», Кэтрин не знала. Она вернулась в реальность, когда над платформой погас свет. И ей не оставалось ничего, кроме как на ощупь, держась за перила, вернуться назад.
Ручка двери поддалась, пропуская её в коридор. Где, прислонившись к стене, ждал хозяин «Содом и Гоморры».
Кэтрин застыла на месте.
— Браво! — Энтони вынул руки из карманов и захлопал.
Она огляделась. С одного конца коридор упирался в глухую стену. С другого — дежурил Франческо.
— Когда я отпускал тебя в клуб, то не знал, что ты имеешь ввиду, — угроза, исходившая от него, была почти осязаемой.
Торрес не двигался с места, но взгляд его, пронзительный и хладнокровный, следил за ней.
«Это случайность», — хотела она оправдаться. Но вместо этого с губ сорвалось:
— Я — свободная женщина!
Торрес секунду смотрел на неё сверху вниз, а потом, запрокинув лицо, рассмеялся.
— Кто тебя надоумил? Анита? — осведомился он.
Кэтрин смотрела бесстрашно.
«Я не боюсь», — про себя повторяла она. Хотя сердце, ощутив его рядом с собой, уже разогналось до ста двадцати.
— Ты — моя женщина! Ясно? — яростно выдохнул он.
Кэтрин попятилась.
— Только по договору! — рискнула напомнить она.
Вместо ответа Торрес обхватил её разгоряченноё танцами тело, и закинул к себе на плечо.
От неожиданности Кэт задохнулась.
— Пусти! — прокричала она, барабаня кулаками по сильной спине.
Но он был точно в бронежилете. Ей вспомнился треск разбиваемой об пол посуды. Ярость, с которой он брал её сзади! И сердце сжалось от мысли, какая расправа ожидает её в этот раз…
Снаружи грохотала музыка. Её низкочастотные биты ударялись о пуленепробиваемое стекло, заставляя вибрировать стены их «бомбоубежища». Так Эванс в шутку прозвал эту комнату! Где, благодаря максимальной звукоизоляции, можно было запросто переждать апокалипсис. Тони стоял, глядя вперёд, как капитан пиратской бригантины. Веселье внизу было в самом разгаре! Клуб, закрытый в дневное время, пробудился и требовал «крови». На танцполе двигались люди. Однородная биомасса…
Где-то там, в человеческом месиве «барахталась» девушка, в волосах у которой затерялась рыжинка. Девушка, что не давала ему покоя! Тони пытался не думать о ней, но разум как будто заклинило. В череде рабочих моментов то и дело возникал её профиль. Он проявлялся внезапно на фоне исписанных цифрами белых листов. Знакомый до боли, но так до конца не изученный им. Губы, с привкусом спелой малины, что так горячо отзывались его поцелуям. Щёки, в моменты их близости покрытые нежным румянцем. Глаза, в которых, как в зеркале, Тони видел своё отражение.
Он кое-как дотянул до заката. Заказал в мастерской необъятный букет излюбленных ею ромашек. И оставил стоять на полу, в её спальне. Он решил, что останется дома, займётся делами. Выспится, наконец! Но, вопреки данным себе обещаниям, стоял за стеклом своего «маяка». И высматривал в гуще людей хрупкий девичий силуэт.
— Какого хрена мы тут торчим? — в который раз возмутился Эванс.
Элитный выбор напитков его не прельщал. Он рвался в гущу событий, как засидевшийся дома щенок. Но этим вечером у Тони был свой интерес! Эванс был призван сыграть роль «наживки».
— Терпение, мой друг, терпение, — высокопарно ответил Энтони. На экране смартфона мелькнула наводка.
«Они у барной стойки», — отчитался Франческо.
Тони хмыкнул, и достал свой армейский бинокль. Такая игрушка могла бы дать фору отточенной снайперской оптике. Но в его случае она помогала шпионить за Кэтрин!
Настроив «прицел», Тони скользнул взглядом по длинной светящейся стойке. Когда-то ему доставляло немалое удовольствие оценивать «ассортимент» исподтишка. Разглядывать из своего укрытия вновь прибывших красоток. Он смотрел, примечая себе «потенциальную жертву» на вечер. А после ждал, пока та отправится танцевать! Статичная поза прощает отсутствие пластики. Но в танце проявляются все недостатки! Бывало и так, что стройная с виду девица в один миг превращалась в дурнушку, стоило ей ступить на танцпол. А неприметная с первого взгляда тихоня, раскрывалась под музыку, интригуя умением двигаться.
