Джастин открыл глаза, и я видел, как собравшиеся слезы были готовы сорваться с ресниц. Но он держался, и произнес одними только губами: - Я люблю тебя.
Черт, я был готов сам расплакаться, но не позволил это себе, быстро вытирая глаза рукавом. Никаких эмоций, не сейчас. Будь сильным, Брайан, ты нужен котенку.
Дальнейшие часы смазались, как краски в палитре из разных лиц, звуков и слов. Я что-то говорил котенку, передавал ему указания доктора и постоянно гладил по голове, пытаясь взять на себя хоть часть его боли и страхов.
Что именно делали врачи с другой стороны стола, я почти не видел, стараясь держать Джастина в сознании, не теряя контакта глаз. Но четко расслышал, когда доктор с облегчением выдохнул и отошел от стола. Он держал что-то в руках, но это «что-то» быстро забрали сестры, укутав в какие-то полотенца, и увезли из палаты. И я даже не успел ничего увидеть, только на окраине сознания понимая, что там, наверное, была моя дочь.
Из минутного ступора меня вывел окрик сестры и шумные движения врачей вокруг. Все снова закрутилось, завертелось, пока я все еще стоял в ступоре и осознавал происходящее. Чьи-то крепкие руки подхватили меня и вывели из палаты, прикрывая дверь и прося остаться в коридоре.
Я послушно сел на пластиковый стул и уперся невидящим взглядом в желтую стену. Мыслей в голове почему-то не было и чувств не было. Только последняя картинка, будто впечаталась в роговицу глаз. Как с операционного стола тонкой струйкой течет кровь моего любимого. Что случилось, я не знал, но это точно не было нормой, судя по реакции врачей. Мне оставалось только ждать, без возможности как-то помочь.
Сколько времени я так просидел, я не знаю, но в один момент меня тряхнули за плечо, и я перевел немигающий взгляд на девушку, склонившуюся надо мной.
- Мистер Кинни, пройдите в палату, - с улыбкой сказала она, и я поднялся на ноги, не чувствуя ни их, ни своего тела вообще. Все затекло и онемело, но внутри онемело сильнее. И я был этому почти рад, потому что от онемения я не чувствовал и боли, которая непременно была бы.
Мы прошли по коридору, и я вошел в просторную палату, где каким-то образом оказался Джастин. Он лежал на кровати, буквально перевязанный множеством проводков и трубочек, но я видел, как мерно вздымается его грудь. Дышит. Это осознание принесло тепло в онемевшее тело.
- Он сейчас под действием препаратов, но скоро должен проснуться.
- Где доктор? – спросил я, уже нетерпеливо ожидая объяснений всему безумию, что творилось сегодня.
- Осматривает ребенка. Он подойдет к вам сразу, как закончит.
- Ребенок, - глухо повторил я, только сейчас вспоминая, что во всей этой суматохе у меня родилась дочь… наверное. – Как она?
- Доктор придет к вам и все расскажет. Не волнуйтесь.
Медсестра еще раз улыбнулась и вышла из палаты, оставляя нас одних. Я опустился на стул рядом с кроватью и уткнулся носом в теплую маленькую ладошку, наконец, давая волю своему напряжению. Будто отпуская пружину, что держала меня несколько часов. И пусть мужчины не плачут, этого никто не увидит, а я не могу иначе.
Котенок
Я очнулся от какой-то выматывающей дремоты, почувствовав пальчики в волосах, и сразу понял, что Джастин очнулся. Все время, что я провел в палате, я находился где-то на грани сознания и сна, и чувство времени и пространства меня не покидало. Поэтому я точно осознавал, сколько времени уже сижу у постели Джастина.
Подняв голову вслед за несмело ласкающими пальцами, я встретился взглядом с голубыми, почти прозрачными глазами гибрида. И в них стояли слезы, а губы подрагивали от подступающих рыданий. Я выпрямился и прижался к нему ближе.
- Джастин, больно? Позвать доктора?
Он не ответил, помотав головой. Слезы от этого движения сорвались с ресниц, и он дал им волю, всхлипывая.
- Что с ней случилось? – выдавил он между мяуканьем и всхлипом.
- С кем? – я все еще искал признаки, что ему плохо, больно или еще что-то, ведь случившееся днем все еще оставалось непонятным.
- С ребенком, - всхлипнул Джастин.
- Я не знаю, - растерялся я, вспоминая, что действительно доктор так до нас и не дошел, и что с нашей дочерью, я не знаю. Джастин душераздирающе мяукнул, и слезы полились сильнее. - Должен придти доктор и все рассказать. Успокойся, все хорошо.
Я старался как-то успокоить гибрида, приобнять, но испугался повредить трубки и капельницы, поэтому продолжал гладить его по руке.
- Ее здесь нет, - всхлипывал Джастин, откинувшись на подушку и смотря в потолок. – Если бы она была жива, она была бы здесь.
Он махнул в сторону одинокой маленькой колыбельки у окна, которую я раньше не замечал, и мне тоже стало не по себе. Действительно, почему ребенка не оставили с родителем, если с ней все хорошо? Значит, что-то случилось, и поэтому не приходит доктор.
Я поднялся на ноги и вышел из палаты, на ходу обещая Джастину быстро вернуться. В коридоре я увидел стойку медсестры и девушку за ней.
- Простите, доктор Хэбберн? Где я могу найти доктора Хэбберна?
