Я находилась на кухне и уже сама собиралась присесть поужинать, потому как безумно устала носиться то вверх, то вниз и ног под собой не чувствовала. Пошел третий день, как я переехала сюда и стала выполнять поручения босса, но он уже загонял меня так, словно до меня у него была целая орава помощниц, успевающих все и везде. То ему требовался завтрак, причем с раннего утра и я мчалась в его комнату с подносом на руках, лишь бы он успел перекусить до того, как у него начнется утреннее онлайн-совещание. То ему требовалось открыть окно и проветрить комнату, потому что стало слишком жарко, то я опять слышала свое имя и бежала закрывать распахнутые створки после его жалоб на мое мнимое желание его заморозить, хотя не скрою, такие мысли иногда приходили мне в голову. Затем он просил закрыть шторы, которые пропускают много солнечного света, попадающего ему прямо в глаза и мешающего сосредоточиться. А тут уже и время обеда подходило, и я снова, как ужаленная, неслась по лестнице с подносом на руках, даже не успевая поесть сама. Причем в остальное время я занималась тем, что исправляла свой же нанесенный ему ущерб, то есть двигала и расставляла мебель по своим местам. Разбитый столик пришлось отвезти на ремонт в мастерскую, где бы для него изготовили новые стекла, а шторы… тут я сама не справилась. Крепления тяжелых занавесей находились очень высоко под потолком двухярусной гостиной и, чтобы вернуть шторы на свое прежнее место, мне пришлось вызывать специалистов.
К вечеру третьего дня я уже всерьез начала подозревать, что он в отместку решил превратить мою жизнь в ад… Ну, или у него настолько вздорный и капризный характер, что такое поведение для себя он считает вполне обыденным и нормальным.
Анфиса Марковна, молча убиравшая после ужина все по местам, зыркнула на меня со словами:
– А, кофе ты не отнесла, что ли?
– Забыла… – устало вздохнула я, слезая со стула и глотая голодную слюну при виде своей еще не тронутой тарелки с едой. Сам-то он уже успел поесть, я отнесла ему ужин совсем недавно, но, видимо, позабыла про кофе, который он поглощал в безумных количествах и требовал в течении дня постоянно.
– Так, пойди и отнеси! Он ложится поздно и пьет его по вечерам тоже, – наставительно произнесла Анфиса Марковна, поставив передо мной чашку на блюдце с ароматным черным напитком.
– Так много кофе пить вредно, – проворчала я, но все же захватила его с собой и направилась в очередной раз наверх.
Хорошо, что одежду для таких пробежек по лестнице я выбрала удобную, а не как в первый раз. Здесь в домашней обстановке я носила простые джинсы, довольно старенькие, но комфортные и обыкновенную майку. Такой комплект одежды мне не жалко было бы в случае чего испачкать или повредить, так как по факту я выполняла обязанности не личной помощницы, а скорее личной служанки, не представляя, чем моему боссу вздумается нагрузить меня в следующий момент. Войдя в комнату, я увидела, что поднос с тарелками уже был пуст и стоял на прикроватной тумбочке, а сам мужчина углубился в чтение каких-то документов на экране монитора, сидя в своей огромной двуспальной кровати, облокотившись на подушки.
Он поднял голову и недовольно высказался:
– Наконец-то! Вы слишком медлительны! К тому моменту, как вы поднимаетесь сюда, еда и кофе уже остывают!
Я проглотила упрек, утешив себя тем, что завтра обязательно плюну ему в чашку, поэтому в ответ ничего не сказала. Он взял ее из моих рук, а я с чистой совестью пошла обратно, предвкушая свой сытный ужин, ожидающий меня внизу, который тоже мог уже остыть…
– Ай! Черт возьми! – услышала я за спиной и резко развернулась.
Владимир держал наполовину пустую чашку в руках, стряхивая с пальцев остатки напитка, лужица которого быстро впитывалась в одеяло, оставляя на белом пододеяльнике темное пятно. Он пролил кофе на себя! Осознав это, я чуть было не захихикала злорадно и торжествующе. Вот она, карма!
– О, Божечки! Какая неприятность! Все-таки кофе оказался слишком горячим? – притворно сладким голоском проворковала я.
Колючий взгляд, которым одарил меня мужчина мог бы пронзить насквозь кого угодно, но я в ответ лишь невинно хлопала ресницами, едва скрывая ехидство.
– Да, пожалуй, – мрачно пробубнил он.
– Ну, значит, не настолько я бесполезна, как вы все время повторяете. Пойду схожу за салфетками!
Я сделала шаг к двери, но он остановил меня:
– Уже поздно нести салфетки, да и мокрое пятно останется. Придется поменять пододеяльник.
– Хорошо, передам Анфисе… – беззаботно начала я и, не успев закончить услышала:
– Нет, это сделаете вы.
– Почему я?
– Анфиса Марковна – пожилой человек. Вы же не хотите заставлять ее бегать туда-сюда по таким мелочам? Сами справитесь, – тоном, не терпящим возражений, произнес он.
– Но разве обычно это не входит в ее обязанности?
– Обычно да, но сейчас у меня есть личная помощница и она как раз рядом. Зачем же звать кого-то еще?
