Горничная отступила чуть в сторону, и в комнату вошел какой-то бомж.
– А я сантехник, – радостно представился он, – дядя Вася.
Демон еще пару секунд стоял, неотрывно глядя на очередного гостя, потом залился истерическими смехом, выговаривая что-то, про лопаты, которые возврату не подлежат, пока Юрчик с криком: «Ура, сантехник!», опустошил на дядю Васю содержимое своего горшка.
Тогда дядя Вася, видимо, шибко разгневался и с позором покинул комнату, звучно обещая вернуться.
Лера, уже решительно перестав что-либо понимать, выразила желание покинуть сей притон немедленно, путем катания по полу, сопровождающегося имитацией стонов раненного мамонта, что невыразимо развеселило Юрчика, и он немедленно присоединился.
– Можно я слезу? – тихо спросила Ада. – Мне уже лучше.
Демон возражать не стал, все еще пытаясь подавить смешки, аккуратно выпустил девушку, но едва она попыталась сделать пару шагов, как чуть было не упала, но Маммон тут же ловко схватил ее запястье, возвращая Аду в положение равновесия.
– У-у, дорогуша, да у тебя температура, – покачал головой демон, прикладывая холодную ладонь ко лбу, скрытому за рыжими прядями.
Часть 20
От Юрчика удалось избавиться, только вручив ему брелок с ключами, наспех найденный под ковриком в коридоре.
После этого Маммон посчитал, что на сегодня свою священную обязанность по развлечению юного ненасытного создания выполнил и гордо удалился вместе с Адой. А сразу же после этого истек срок заклинания, и демон вновь вернулся в обличие котенка.
По пути домой у Леры зазвонил телефон, девушка прижала трубку к уху и, тревожно теребя выбившуюся из прически русую прядь, выслушала все, не говоря ни слова, только побледнела сильно.
Потом она рассеянным взглядом уставилась на Аду, пробормотала полушепотом какие-то бессвязные извинения, и убежала прочь.
– Бедняга, – рыжая опустила глаза, – наверное, сестру ее нашли.
– Что поделать... – Маммон взмахнул пушистым хвостом, – люди рождаются и умирают, плакать из-за этого эгоистично – вот что я думаю.
– Это почему? – удивленно спросила Ада, бряцая ключами.
– Потому что плачут чаще всего, не из-за того, что жаль кого-то мертвого, а потому что то, к чему они привыкли, навсегда ушло из их жизни. Всегда сложно, когда что-то привычное навсегда уходит, – котенок попытался вывернуться из душивших его объятий.
– Ты слишком строго судишь, – тихо заметила девушка, открывая дверь в квартиру.
В голове у нее все шумело, а из-за высокой температуры хотелось окунуться в холодную воду, но Ада продолжала спорить, потому что просто так столь важный вопрос оставить не могла.
– Все равно, – девушка скинула обувь и отправилась в спальню, Маммон грациозно последовал за ней, – грустно, когда люди умирают, особенно молодые, которые могли бы еще жить и жить, они ведь совсем ничего повидать не успели.
– Может, – неохотно согласился Маммон, устраиваясь в изголовье кровати, – но не настолько, чтобы плакать, и убирать свое горе в притворное кружево любви. Родители плачут не из-за того, что ребенок умер, а из-за того, что им хотелось слышать по утрам счастливый детский смех, из-за того, что им, понимаешь, больно, и что дальше делать – они не знают; и боятся. Пф-ф, безутешное горе...
– Может, в твоих словах и есть доля правды, но все равно нельзя так презрительно говорить о чужой беде, – Ада отвернулась к стенке, будто обидевшись, и тут же почувствовала, как кошачьи лапки оперлись о ее щеку.
– Я подумаю, – снисходительно мурлыкнул демон, – но и ты тоже. Я ведь хочу понять, почему плачут люди, когда кого-то теряют. Если мои доводы неправильные, конечно.
Девушка слабо кивнула, проваливаясь в мутное полузабытье.
– Таблеточку выпей, – предложил демон.
– Я до кухни не дойду, – пробормотала Ада, уткнувшись носом в подушку.
Котенок только покачал головой, устроившись у девушки на животе и принявшись тихо урчать. Девушка в полусне перебрала его мягкую шерсть. Как вдруг послышался оглушительный телефонный звонок. Ада потянулась было к трубке, но Маммон буквально улегся на ее руку.
– Не бери, это Лера. Сейчас она сама придет, – скомандовал Маммон, – а если возьмешь, она тебе в трубку невесть что выпалит и пойдет глупости делать. А пока до тебя дойдет, голову уже остудит.
– Ладно, – сама не зная, почему, шепнула девушка, устало прикрывая глаза. – И, Маммон, слезь наконец с моей груди, будь добр...
Часть 21
– Что это? – устало спросила Ада, натягивая одеяло до самого подбородка.
– Лекарства, конечно же, – подруга пожала плечами и открыла рот, будто хотела еще что-то сказать, но тут же передумала и только покачала головой, – пойду чаю тебе с малиной сделаю. А ты пока тут побудь, – сдавленно произнесла она и убежала на кухню.
– Да куда ж я денусь, – пробурчала себе под нос рыжая, – чай не в окно выпрыгну. Третий этаж, как-никак...
Кот, что-то недовольно мурлыкнув над ухом, неумело поправил холодную марлю на лбу девушки и уставился на дверь. Злобно и подозрительно. Чуть ли не спину выгибая.
