– Да котенка... – рассеянно ответила девушка и тут же спохватившись и испуганно ойкнув, отступила на шаг.
– Ну ясно, – кивнул мужчина, поглаживая бороду, – может, тебе помочь? А то смотри, в этом районе хулиганов столько, да еще и маньяк снова объявился.
– Нет, спасибо, – покачала головой Ада, оттирая со лба пот, – не найдется – сам виноват будет, – уже чуть не плача прибавила она и, не оборачиваясь, убежала прочь.
Уже час с начала поисков прошел, и еще два часа девушка бесцельно просидела дома, за что теперь нещадно себя корила. А от дурных мыслей отделаться все никак не получалось.
Уже спускался вечер.
Ада уже с ног сбилась, ей казалось, больше во всей округе не найдется ни одного закоулка, который бы она не обежала и не осмотрела, поэтому она просто стояла посреди пустой улицы и беззастенчиво ревела, размазывая слезы по лицу, отчасти, от жалости к себе, потому что ноги уже болели невыносимо, и грудь просто разрывалась от нехватки воздуха, а отчасти от неизвестности и жалости к котенку. Только теперь к ней никто не подошел и даже не поинтересовался, что случилось, а Лера и вовсе телефон отключила.
Прохожие только недоуменно косились и проходили мимо, подталкивая перед собой зазевавшихся детей.
Оставалась только одна помойка поблизости, но близость эта была относительной, за три квартала от дома Ады, да и девушка сомневалась, что благородный Маммон вообще снизойдет до того, чтобы отираться по помойкам, но другого выхода не оставалось, и девушка, превозмогая боль в ступнях, уже совсем обреченно поплелась туда, наблюдая за удлинившимися тенями.
– Маммон, котяра, куда же ты запропастился, бессовестный, – бормотала она на ходу, утирая слезы.
Она уже и забыла, что сама его на улицу и выставила.
**
Маммон ушел из подъезда, проклиная насмешницу-судьбу, и прижмурился, когда в глаза ударил яркий солнечный свет. Голод давал о себе знать довольно нагло, так что, довольно скоро уже подкашивались лапы. А, как известно, на дрожащих лапах по заборам особенно не погуляешь, а еду добывать было отчаянно необходимо, кроме того, большую роль играло отсутствие опыта у демона искать годную пищу в кошачьем теле. Оно хоть и гибкое было, но хрупкое. Маммон так и бродил по городу в бесплодных поисках еды почти до самого вечера, пока его внимание не привлек странный шорох за спиной.
Часть 9
Маммон лениво обернулся и встретился морда к морде с огромной облезлой псиной. Поморщился. Из вонючей пасти капала слюна, а шерсть была кое-где вырвана клоками, а где уцелела, была настолько грязной и свалявшейся, что окрас ее определить было невозможно.
– Как глупо, – фыркнул демон. – Дешево. Как тускло и обыденно. Смешная смерть. Дурацкий исход...
Псина утробно зарычала.
***
Ада стояла напротив смердящей старой помойки, обреченно закрыв лицо руками. Котенок словно сквозь землю провалился, растворился в воздухе, исчез.
– Маммон? – тихо позвала девушка. – Прости, а? Я не хотела...
Тишина на уши давила, глухо, противно.
– Коте-е-енок?
И снова тихо, словно на кладбище. Но уходить почему-то не хотелось, и Ада так и стояла, шмыгая носом и бессмысленно уставившись перед собой.
Вдруг за углом послышался звон стекла, какой-то непонятный глухой рык и жалобный писк, похожий на кошачье мяуканье.
Ада, не раздумывая, кинулась туда, чуть было не поскользнувшись на каком-то мусоре и несильно ударившись головой об угол. И остановилась, как вкопанная. Животных она не любила никогда. Собак тем более. Озлобленных, бездомных и таких вот встрепанных.
Но сейчас был совсем из ряда вон выходящий случай. Псина рычала, роняла слюну из пасти, прижимая к трухлявому забору маленького серого котенка. Он скулил и смело огрызался, вновь прижимаясь к холодному дереву всем телом.
Девушка думала не более секунды, потом схватила первый валявшийся под ногами камень и запустила в псину. Кирпич с глухим стуком ударился об ободранный бок, собака взвыла и, одним прыжком обернувшись, залилась лаем. Тут уже к стене прижалась Ада.
– Мамочки, уйди, уйди... – лихорадочно шептала она, вжимаясь лопатками в холодную стену дома. – Уйди, уйди, уйди...
Собака угрожающе рыкнула, стукнув коготками по асфальту.
Ада, судорожно сглотнув, медленно сползла по стене, глядя на страшную покалеченную морду животного широко раскрытыми глазами.
Страшно.
Противно.
Тут под руку случайно подвернулся второй булыжник, поменьше первого, но тоже годный. Ада уже без малейших сожалений запустила им собаке прямо в морду. Та взвыла и, вздрогнув, кинулась прочь.
Девушка облегченно выдохнула, откинув с лица слипшиеся пряди и поднялась на ноги и тут же подскочила, вспомнив о котенке. Он все еще пугливо жался к забору, маленький и дрожащий всем телом. Ада тут же вскочила и подбежала к нему, бережно подняв на руки и прижав к себе, но тот попытался вырваться, слегка царапнув рукав легкой летней майки. Девушка удивленно ойкнула. Котенок был такой-же серый, как Маммон, только вот полоски на лбу в букву «М» не складывались.
Ада позволила наконец котенку выпрыгнуть из ее рук и сожалением проводила взглядом, чувствуя, как на глаза вновь наворачиваются слезы.
