В палату снова вошли врачи. Пошептались в стороне. За их улыбками Столыпину почудилась тревога.
– Господа… когда операция?
– Не надо волноваться. Обойдемся без операции.
«Оно и лучше – без операции…» Он лежал, распростертый на простынях. Не премьер-министр, не первый сановник государства – беспомощный, раздавленный болью человек. И вползала, распирая, заполняя его всего, мысль: а зачем, во имя чего эти страдания?..
Телеграфируйте, носило ли злодеяние Богрова характер единоличного выступления или покушение организовано партией и есть ли указания на соучастников. Если Богров дает показания, телеграфируйте существо их.
Богров показал, что уже давно умыслил единолично акт террора, считая премьера вдохновителем реакции, и выполнил, воспользовавшись непонятным для него доверием подполковника Кулябки к безусловно вымышленным сведениям о прибытии в Киев анархистов с браунингами и бомбой, из коих один будто бы остановился в его Богрова квартире. Указаний на участие других пока не добыто. Копию протокола отправил департамент второго сентября.
Течение киевских празднеств не нарушалось. Ни на йоту не было отступления от намеченной программы. Однако общество, пресса, обыватели – все жили сенсацией. Новые и новые сведения входили в оборот. Уже на другой день после покушения стало известно, что преступник – агент охранки и анархист. Так кто же направлял его руку? Одни безапелляционно утверждали: акт совершили революционеры. Другие, напротив, с той же убежденностью доказывали: стреляли свои же, из полиции. Все шире распространялась версия об «охранной пуле». По одному из получивших широкое хождение предположений охранка просто хотела инсценировать покушение на премьер-министра, чтобы потом за успешное предотвращение террористического акта получить щедрое вознаграждение, но-де в последнюю минуту потеряла контроль над злоумышленником. И всех озадачило поведение Николая II и его свиты: ни для кого не прошло без внимания, что царь даже не наведался к своему первому министру, никак публично не выказал своего соболезнования, и даже свитские не оделили премьера вниманием – как один, кроме Коковцова, отправились вслед за императором в Овруч.
