– Совершенно справедливо: находился. Однако позволю заметить, что эти сведения относились к августу месяцу. Как я уже имел честь сообщать, означенное лицо отбыло из столицы в Москву. Вот копии телеграмм, которые я отправил. – Фон Коттен выложил на стол бланки. – Агент Ленина имел явку на профессиональный союз рабочих-металлистов. Мы арестовали руководителей означенного союза и этим лишили агента большевистского Центра связей в Петербурге. Арестованных мы передаем в распоряжение начальника губернского жандармского управления на днях.
– Поторопились! – рассердился Нил Петрович. – Нам нужны не члены легального профессионального союза, а уполномоченные Ленина! Спугнули! Где теперь их искать? Вы полагаете, что в вашей вотчине все спокойно? А вот полюбуйтесь, что «Социал-Демократ» пишет: «На петербургских заводах ведется работа, в Нарвском и Василеостровском районах, в Колпине приняты резолюции в поддержку созыва конференции»! – Он ткнул пальцем в газетный лист.
– Того не может быть. Не существует никаких ячеек в этих районах, – попытался возразить фон Коттен.
– Вот как? – Зуев приблизил газету к глазам. – «Подобные же резолюции приняты очень влиятельными группами рабочих, действующими в беспартийных организациях». – И резко закончил: – Настоятельно рекомендую принять меры к разработке этих сведений.
В тот же день директор департамента послал указание в Киевское охранное отделение, особо подчеркнув, что, по имеющимся данным, Киевская организация РСДРП признается Заграничным центром партии одной их самых обширных и «особо благоустроенных» и что местный комитет уже начал готовиться к избранию своего делегата на конференцию.
В отличие от петербургского коллеги полковник Заварзин не ограничился тем, что два месяца назад отправил в столицу пространный доклад с материалами, добытыми его офицером, ротмистром Ивановым во время свидания с секретными сотрудниками в Сувалках и в Париже. Начальник Московского охранного отделения продолжал получать донесения от своих агентов, поэтому он своевременно узнал, что из-за границы выехал в Москву один из слушателей партийной школы в Лонжюмо, кожевенник Иван Бонифатьев Присягни. Одновременно возвратился из административной ссылки рабочий-серебряник Николай Сергеев Мамонтов. Оба они приступили к работе по восстановлению Московской организации РСДРП и подготовке ее к конференции. Примерно в это же время сюда прибыл от Ленина некий «Захар», установить наблюдение за коим, однако же, не удалось: он вскоре из Москвы выехал. Но Присягин и Мамонтов продолжали свою вредоносную деятельность, не подозревая, что за ними ведет наблюдение охранное отделение.
Полковник ждал лишь наиболее удачного момента, чтобы захватить революционеров врасплох.
В Департаменте Полиции получены сведения о том, что общепартийная конференция РСДРП должна состояться за границей, в одной из пригородных местностей Кракова.
Сообщая об изложенном, Департамент просит Ваше Высокоблагородие проверить вышеуказанные сведения и о результате разработки таковых уведомить.
Серго и Антон приехали в Лейпциг.
– Сейчас я познакомлю вас с выдающимся человеком, – сказал Орджоникидзе. – Владимир Ильич очень точно сказал о нем: свои секреты он хранит даже от самого себя. Помните верного помощника Робинзона?
– Пятницу?
– Да, – кивнул Серго, – у него такое имя. Оно известно в партии с конца прошлого века. Слыхали о киевском побеге?
– Нет, – признался Путко.
– А громкое было дело, на всю Россию! Во втором году. Тогда из киевского тюремного замка бежали одиннадцать революционеров. Среди них – Николай Бауман, Литвинов.
– Максим Максимович? – воскликнул Антон.
