На это утро Столыпин назначил встречу с Распутиным.
У Петра Аркадьевича было несколько присутственных мест: в Елагином дворце, где находилась личная резиденция председателя совета министров; в Мариинском – там заседал Государственный совет; на Сенатской площади, в здании правительствующего сената; в министерстве внутренних дел – на Фонтанке, 57, у Чернышева моста. Но для этой встречи Столыпин выбрал кабинет на той же Фонтанке, в невзрачном доме, вызывавшем трепет одним своим видом с той поры, как здесь обосновалось III отделение собственной его императорского величества канцелярии, предшественник нынешнего департамента полиции.
При всем обилии дел, находившихся на попечении премьера, душу и сердце Петр Аркадьевич отдавал заботам наиглавнейшего в России министерства, коему еще сто лет назад Александр I предписал «пещись о повсеместном благосостоянии народа, спокойствии, тишине и благоустройстве всей империи». И уже в самом министерстве под особой опекой Столыпина было подразделение, ведавшее охраной и представавшее как бы в обличье двуглавого цербера: департамент полиции – и отдельный корпус жандармов. Шефом корпуса министр внутренних дел становился автоматически, одновременно со вступлением в должность министра.
Любимому детищу своему Столыпин посвящал два дня на неделе, вторник и пятницу, уже этим выделяя особое его значение. Но нынче для беседы с Распутиным Петр Аркадьевич освободил утро и третьего дня, среды. Этой встречи он ждал с интересом, более того – с нетерпением, какого не испытывал давно. Мужик, чье имя стало притчей во языцех, заинтриговал Петра Аркадьевича. И для этого были причины.
