- А умный способ нашёл наш фармацевт! Матросов мы взяли не самых молодых, и на каждом острове одного-двух поим соком местных шишек... К концу экспедиции будет понятно, как у кордаитов с качеством... и кто снова станет юнгой!....
- Да, это лучше, чем мешками шишек загромождать трюмы... Лучше мы наберём местных минералов, да и раковин...
- А ведь нам двум выпадет такая привилегия... На пирах первого поколения пить вино из привезённых этой экспедицией раковин... Специально для нас обработанных нашим ювелиром - уж он не пожалеет для их украшения золота и самоцветов...
- Причём золота из самородков, нами же и привезённых... И самоцветов таких же!
- Ох, уж эти самоцветы... В том мире нас бы не поняли - почему они у нас негранёными вставляются в изделия?!....
- В том мире совсем иначе посмотрели бы на то, что наш ювелир не двужильный и потому выбор у него невелик - или понаизготовлять много изделий с негранёными самоцветами, или сделать мало изделий с огранёнными, то тогда на всех не хватит. Там бы предпочли распорядиться так, что кому-то огранка, а кому-то кукиш, а мы - наоборот! У нас огранённые только для красоты выставляются, а с негранёными таскаемся...
- Скажи лучше, что там бы ювелира заставили малышню учить своему мастерству... А мы куда как предусмотрительнее. Всё у нас делается тихо, мирно, сонно, спокойно, и - неспешно...
- Неспешно плывём, неспешно собираем... И неспешно отстаиваемся в хороших бухтах, на предмет дождаться у моря погоды...
- А куда нам спешить?!... Год не выгадаешь, а месяц не важен. А уж плюс-минус декаду так тем более...
- Скажи лучше - столетие не выгадаешь, а год не важен...
- Время придёт... И мы будем говорить, что тысячелетие не выгадаешь, а столетие не важно...
- В том мире так было бы невозможно... Никому! А тем более такому, как мы...
- Ах он мерзкий, отвратительный тот мир... Прошло пятнадцать веков - а в памяти нашей всё оно как вчера... Все его ужасы и гнусности...
- Да уж, помню... Как в том мире приходилось мне как-то слышать про такого жителя... Вроде бы самый обыкновенный гражданин, ничуть не уголовник, а это главное... И даже срочную в своё время отслужил... И в советское время исхитрился много лет прожить на иждивении жены!...
- Во как!... Молодец...
- Было там что-то такое, что женился он на какой-то клуше, которой он понадобился не иначе как для получения престижного, с тогомирской точки зрения, статуса замужней женщины. И - сразу же сел ей на шею, работать не желая. Но! - он ей обходился очень дёшево, потому как согласен был на такую радость, чтобы она его кормила самой дешёвой едой - чернягой по 14 копеек за буханку и жареной мойвой по той же цене. Ну, иногда луковицу или чесночину, как от цинги профилактику... И чай самый дешёвый, без сахара...
- Что ж, это естественно...
- И даже лягавка ничего с ним поделать не смогла. Всё ж не уголовник, а попробовать тунеядство пришить - так он официально у своей работающей жены домохозяин... Причём всё своё время он тратил только на одно - валялся на диване, ничего не делая и ни о чём не думая...
- У йогов это называется шавасана...
- Может быть... Вот так и провалялся на диване до ельцинизма!... Когда не стало такой дешёвой еды, чтобы жена могла его содержать за копейки... И человек подох с голоду!...
- Вот такой сволочной был тот мир... Никакие политики там не дошли до того, что если гражданин не уголовник, то он не обязан работать - это государство его обязано содержать!... Государство, не родня!...
- А если бы такой, как мы, вздумал бы стать уголовником - что получилось бы?!...
- Приходилось как-то там слышать про такого перца... Как он захотел стать уголовником, не то в пятидесятые, не то в семидесятые...
Взял палку и пошёл по городу... В открытую и в наглую!... На остановке увидел какую-то сквернообразную бабку с сумкой, пристукнул её палкой, схватил сумку и побежал... Когда он с сумкой бежал по улице, это было самое счастливое время всей его жизни; всё в нём пело и играло, он был уверен, что в этой сумке лежат миллионы, и что теперь он на всю жизнь богат и счастлив... А там лежал всего лишь сломанный зонтик! И схлопотал парниша за это шесть лет!...
А самое интересное во всей этой истории - то, что он всё это учудил на улице своего родного города, в котором он с детства примелькался!... И потому поймать его лягавым было легче лёгкого...
- Да, так оно и бывает... Там оно так и бывало... Когда такие, как мы, вздумали бы стать уголовниками... Сволочной был тот мир!...
- Очень сволочной!....
А в это время в трюме шхуны два подвахтенных матроса вели свой разговор:
- Восьмое, говоришь, поколение?!....
-
-
-
-
-
***
Через две тысячи лет.
Опять тот же самый Пиршественный зал в жилом лакколите. И снова сидят за столами вечно 19-летние из первого поколения. И снова они говорят:
- На двухтысячелетие нашей здешней истории нас собрал наш технарь. Как и на прошлое тысячелетие. Что нам скажет наш технарь?... Надо полагать, опять про метеорит?!....
