Во время подъема еще раз на короткое вречт терял сознание. Это был результат перегрузки от быстрых и резких движений.
На палубе его положили в декомпрессионную камеру на сутки. Она похожа на барокамеру, какой пользуются летчики. Но там сильно разреженный воздух. Там устанавливают давление ниже атмосферного, какое было на большой высоте, и постепенно сводят к нормальному. Здесь, наоборот, сначала воздух сжимают до такого давления, какое испытывал водолаз на самой большой глубине, а потом на протяжении многих часов снижают до атмосферного.
Баштовой решил, что не опоздает к Верочке. Когда истек срок пребывания в камере, врач осмотрел его и велел остаться еще на двенадцать часов. Протесты Николая не помогли.
Как же ему теперь быть?
Баштовой сбежал с судна. Решил повидаться с Верой и тут же вернуться. Но по дороге начался приступ кессонной болезни. Это профессиональная болезнь водолазоз, являющаяся результатом больших перегрузок под водой. Она доставляет человеку мучительную боль в костях, а внешне он становится погожим на пьяного. Его качает из стороны в сторону, и говорит он заплетающимся языком. В таком состоянии его и увидела Верочка возле своего дома.
В военной комендатуре, куда доставили Николая, недоразумение быстро выяснилось, и его отвезли в госпиталь. Оттуда и получила от него запуску Вера, за два часа до отправления поезда, на котором собиралась уехать из Севастополя.
Они поженились.
Николай вернулся к работе. Принимал участие в подъеме крейсера "Червона Украина", крупных судоз "Грузия", "Абхазия" и других. Он мастерски владел электрическим и пневматическим инструментом, техникой сварки и резки металлов под водой, знал всэ виды подъемных и глубинных работ. Он перешел в высшую категорию, стал водолазом-испытателем.
Когда затонула подводная лодка и жизнь люде!
оказалась под угрозой, на их спасение прежде всего направили судно, где старшиной водолазной команды был Баштовой. Он же исполнял" обязанности секретаря партийной организации. Перед тем как пустить под воду своих людей, он никакого инструктажа им нэ дал, не сказал напутственного слова. Сказал одну фразу:
- Углекислота на лодке приближается к трем процентам.
А что им говорить еще! Под воду пошли мастера глубин, такие же, как и сам Баштовой. Каждый из них за свою жизнь провел на дне морей и океанов не одну тысячу часов и смерть знал в лицо. Какие же им слова говорить, какие давать инструкции! Они знали:
три процента углекислоты в воздухе - это смертельная граница. Значит, люди вот-вот начнут задыхаться.
Водолаз Анатолий Шведов нашел на дне лодку, постучал по корпусу, чтобы экипаж знал: водолазы действуют. Быстро закрепил направляющий тросик, по которому прямо к лодке спустилась группа водолазов с массивными шлангами подачи и отсоса воздуха. Открыли люч!ки и заглушки, соединили с лодкой шланги, сообщили наверх: готово!
Заработали насосы, надулись шланги. Ринулся в лодку могучий поток свежего воздуха. Со свистом втягивались в другой шланг отравленные газы и вылетали на поверхность.
Это была первая, решающая победа. Это - жизнь.
Лодка находилась в таком положении, что стало ясно:
для подъема потребуется много времени. Обстановка осложнялась начавшимся ветром.
На лодку передали по телефону команду: извлечь торпеды из аппаратов, закрыть внутренние крышки и открыть наружные.
В специальных, герметически закупоренных пеналах водолазы опустили в торпедные аппараты горячее какао, спирт, необходимые продукты и теплое белье.
По их команде из лодки закрыли наружные крышки и открыли внутренние. В лодку хлынула вода, увлекая за собой пеналы.
Теперь можно было спокойно готовиться к подьему лодки. Правда, спокойствие относительное, так как ветер усилился. В двенадцать тридцать ночи страшным порывом обор-вало воздушные шланги и телефонный кабель от буя. Связь с лодкой прекратилась. Но это была не катастрофа: экипаж подводного корабля имел теперь все необходимое для длительного пребывания на грунте.
В районе спасательных работ появились крейсеры и встали, как волноломы, образовав искусственную бухту. Водолазы снова пошли на грунт, снова подвели шланги, восстановили связь. Они работали безостановочно, сменяя друг друга, пока могучие буксиры не вырвали лодку на поверхность,
Через несколько дней разыгралась трагедия, которую никто не мог предусмотреть.
Утром Николай ушел на свой корабль, сказав Вере и шустрому Сашке, что вернется на следующий день.
Не знали они, жена и сын, что не вернется он ни завтра, ни через неделю, ни через месяц.
Баштовому предстоял спуск на очень большую глубину. Находиться в воде надо было не меньше шести часов. Он одевался на палубе, весь мокрый от нестерпимого солнца. Надел две пары толстого шерстяного белья, сверху меховой жилет и длиннющие меховые чулки. Матросы помогли натянуть тяжелый костюм глубоко-водника.
Он шагнул на специальную раму, сел на отведенное для него место. По другую сторону рамы сел второй водолаз - Сергей Рыков.
