— Он не собирается на нас напасть? — всматривался в эти скачущие фигуры Морозовский.
— Да нет же, смотрите! Демон говорит!
— Красота…красота… кто — нибудь кроме нас видел такое? Читай, Антон, читай.
— Когда тот кто видит, видит меня, а тот кто слышит, слышит меня, я говорю тому, кто не видит, не слышит, но знает — мы запрещаем тебе…
— Что?
— Запрещаем идти дальше, запрещаем прикасаться к великому пентаклю Пара–Брахмы.
Демон заревел и комната содрогнулась. По стенам пошли трещины, с потолка посыпалась штукатурка.
— Запрещаем тебе! — Антон ловил раз за разом появляющиеся из воздуха символы.
Через несколько минут почти все закончилось. Буквы постепенно исчезали, пока от них не осталось лишь бесформенное воспоминание на раздраженных слизистых оболочках глаз Морозовского и Лернера. По помещению пронесся холодный ветер, который, казалось, унес пыль и смрад демона. Кот пронзительно мяукал и выгибал спину.
Рядом с отелем стоял автомобиль. Это был синий «Мицубиси–Галант». Такие машины как правило, приобретали преуспевающие бизнесмены средней руки и чиновники, сделавшие свои первые приобретения на деньги, вырученные от коррупции. Но в этот раз за рулем сидел и ждал Арвид Тальвинг, черный маг.
Сержант из службы охраны увидев машину, почувствовал легкую досаду. Навязали сегодня дежурство, да еще и старшим поставили. Но он внешне ничем не выдавал своего раздражения, а стал следить за простоявшим всю ночь у гостиницы «Мицубиси». Водитель кого‑то ждет? Внешне не примечательный тип. Номера собственные, обычные.
Водитель по–прежнему сидел в автомобиле, ни на что не реагируя. Он лишь видел, как сержант пристально посмотрел на него, и теперь лениво ждал, когда тот к нему подойдет.
Сержант на всякий случай отдал честь и громким голосом представился:
— Старший лейтенант Золотов. Ваши документы, пожалуйста.
Водитель достал из кармана красную книжку и протянул ее Золотову. Сержант, явно смутившись, нехотя взял документы. Все произошло совсем не по тому сценарию, как он для себя наметил. Так и есть, товарищ из органов.
— Доброе утро, — улыбнулся «чекист». У него были неприятные, рыбьи, какие‑то немигающие, холодные глаза.
— Доброе утро, — хмуро ответил Золотов, глядя на водителя. — извините, обычная проверка.
Он быстро вернул книжечку, лишь мельком взглянув в нее.
Водитель спокойно посмотрел на Золотова.
— Ничего страшного, — сказал, улыбаясь, «чекист». — у вас своя работа, у нас своя. — Глаза у него по–прежнему не улыбались. Они, не мигая, смотрели на сержанта.
— Извините, — растерянно пробормотал тот и отошел. «Но почему у этого водителя такие неприятные холодные глаза?» — вертелось у него в голове.
Арвид так же спокойно положил календарик в карман куртки. Загипнотизировать сержанта было пустяковой задачей.
Площадь перед гостиницей прекрасно просматривалась из окна коридора. Дмитрий уселся возле окна и осторожно отодвинул занавеску, чтобы видеть лучше, но тут же подумал, что тогда и его могут увидеть, и быстро задернул окно. Он накинул плащ и спустился вниз.
— Ну кто там сидит? — спросил он нетерпеливо.
— Кто‑кто? Кто надо, тот и сидит, — проворчал сержант, он отвел автомат, так мешавший ему работать, в сторону. — не понимаешь, что — ли?
Дмитрий торопливо поднялся наверх, в номер Морозовского. Без предисловий он подошел к шефу и зашептал ему на ухо.
Владислав Юрьевич откинулся на спинку кресла.
— Пусть следят, вынюхивают, высматривают. Меня это уже не волнует. Да, скажите, пусть расплатятся по счетам. Здесь больше никого принимать не будем. Ночные кошмары кончились, я надеюсь.
— Демон так сказал. — Антон устал, это по нему было заметно. — Он больше не вернется. Путь очень трудный, дороги разрушены. он пришел, чтобы предупредить вас.
— А ты за меня беспокоился. — улыбнулся Морозовский. — Видишь, никакая гибель мне не грозит. Они запретили мне двигаться дальше. — внезапно лицо его посуровело.
— Я думаю по той же причине, по которой разрушены дороги.
— Ты правильно думаешь. Раньше мы общались с ними свободно, мы были с ними единым целым, теперь общение прекратилось, знания утрачены, остались только мифические легенды и странные находки.
— Да когда было это раньше. — с сомнением произнес Антон.
— Ты знаешь, что наука до сих пор не может определить, когда возник человек разумный.
— По последним данным, триста пятьдесят тысяч лет назад. — Лернер отыскал в глубинах памяти информацию из периодической печати.
— Всего–навсего? Но в 1927 году в штате Невада рабочие, строившие дорогу, обнаружили в скальной породе отпечаток ноги человека в ботинке, который был совершенно ясен и выглядел так, как будто владелец его случайно ступил в мягкую грязь. Следует отметить, что возраст скальной породы более 20 миллионов лет.
— Что сказала наука?
— Ничего. Как и золотая цепочка, которой 300 милиионов лет, а железный молоток, найденный в известняке возрастом порядка 140 миллионов лет? Мы не первое человечество, друг мой, и надеюсь, не последнее. Они запрещают мне… что они знают про меня, чтобы запрещать?
— Наверно, многое.
