Ваэльми… Ее лицо. Ее глаза. Ее взгляд, полный отчаянной мольбы. Ее голос. Они преследовали его. Даже сейчас, поглощая одну кружку эля за другой, он не мог избавиться от этого наваждения.
Эта девчонка сковала его по рукам и ногам, оплела своими серебристыми волосами, своей ранимостью. Но кто знал, что за нежным личиком и слабым телом скрывается сильный дух? Как посмела она ставить условия? Угрожать, что убьет себя? Пальцы Ксарта побелели от напряжения, и кружка, которую он держал, хрустнула. По глиняной поверхности зазмеились тонкие трещины.
— Господин хочет еще вина? — к его столику подплыла одна из местных красоток.
Архав поднял голову, отстраненно отмечая большие груди, чудом не выпавшие на стол из узкого декольте, нарумяненные щеки и густо подведенные глаза трактирной феи. Молодка призывно улыбнулась и колыхнула бедрами, в надежде привлечь интерес господина. Его добротный плащ открыто намекал на платежеспособность хозяина.
— Есть что покрепче? — он бросил на стол несколько серебряных монет, которые тут же исчезли в бездонном декольте женщины.
— Господин хочет покрепче? — трактирная фея многозначительно поиграла бровями. — Как насчет полынной амброзии? Мы делаем самую лучшую в этом городе.
— Пусть будет амброзия.
Но Ксарт сомневался, что поможет даже она.
— Что-нибудь еще?
— Нет.
Женщина поклонилась, не забыв продемонстрировать свои прелести, и исчезла за грязной стойкой. Ксарт прикрыл глаза. Острая вонь от спиртных паров, перегара, немытых тел и несвежей пищи заставила его поморщиться. Обоняние у архава было довольно чувствительным к подобным вещам. Он, как хорошая ищейка, мог по капле крови определить ее обладателя, но неприятные запахи выбивали его из колеи.
— Развлекаешься?
Насмешливый женский голос заставил его замереть. Голос, который он не рассчитывал когда-либо услышать, тем более, в этом месте.
— Ты? — открыв глаза, он впился взглядом в женщину, осторожно присевшую на краешек соседнего стула.
Незваная гостья сморщила нос.
— Какого Хрейга
— Ну-ну, не надо ругаться, мой мальчик, — она снисходительно покачала головой, — я здесь не за этим. А ты далеко забрался, как я погляжу, — хмыкнув, она окинула взглядом трактирный зал. — Бежишь от себя?
Простой суконный плащ с глубоким капюшоном скрывал ее лицо и фигуру, но Ксарту не нужно было их видеть. Он знал, кто она. Узнал сразу, еще до того, как открыл глаза, стоило ей только заговорить.
И сразу вспомнилась их предыдущая встреча.
Ночь. Гроза. Молнии, пронзающие небо насквозь. Гром, похожий на канонаду орудий, оглушающий, разрывающий барабанные перепонки. Черные камни, острые, словно осколки стекла, впивающиеся в тело, подобно кинжалам, и кровь, струящаяся по этим камням. Его кровь. А еще боль.
Острая, тянущая, пульсирующая, выворачивающая наизнанку. И желание жить. Безумная, неутолимая жажда жизни. Тогда гостья из мира теней явилась, чтобы утолить эту жажду. Что ей нужно теперь?
— Зачем ты пришла, Орриет? Кажется, я не звал тебя.
Никто из присутствующих не обратил ни малейшего внимания на незнакомку, которая появилась прямо из воздуха и сразу заняла стол в углу, где уже несколько часов сидел молчаливый гость. Она умела быть незаметной, когда это нужно.
— Разве меня нужно звать? — она слегка усмехнулась. Я прихожу, когда вздумается. А ты мне кое-что должен, забыл?
Гостья накрыла руку Ксарта своей рукой.
Архав скрипнул зубами:
— Не понимаю, о чем ты.
— Врешь, — она слегка пожала его пальцы. Но я прощаю тебя. В прошлый раз я вернула тебя к жизни, потому что ты нужен для Равновесия. Ты и твой брат вы две гири на чашах весов, от которых зависит будущее этого мира. И если ты сделаешь то, что задумал, весы качнутся не в лучшую сторону…
— Это твое личное мнение! — процедил Ксарт, убирая руку. — Девчонка делает меня слабым. Я не могу думать ни о чем, кроме нее, она преследует меня днем и ночью. Будет лучше для всех, если она исчезнет. Мне нужен холодный рассудок.
— Ты считаешь ее своей слабостью? Поверь, ты не прав, в ней твоя сила. Не отказывайся от нее так поспешно.
— Ты пришла мне мораль прочитать?
— Нет, Ваша Светлость, — губы гостьи дрогнули в полуулыбке. Она не испытывала ни малейшего трепета перед мужчиной, сидевшим напротив нее. — Я пытаюсь тебя уберечь от ошибки.
— Это уже не имеет значения. Решение принято, и я не собираюсь его менять.
— Даже если оно в корне не верно? Даже если ты пожалеешь?
Он подался вперед, прожигая гостью ледяным взглядом.
— Пожалею? Разве таким, как я, свойственно чувство сожаления?
Несколько секунд гостья молчала, что-то обдумывая, затем медленно произнесла:
— Поверь, если ты сделаешь то, что задумал, то будешь жалеть об этом всю свою жизнь. А я постараюсь, чтобы она у тебя была долгая, очень долгая…
Ксарт зарычал, чувствуя, как волна ярости захлестывает его изнутри. Сквозь рык прорвались слова:
— Убир-райся. Я уже сожалею о том, что однажды призвал тебя! Собеседница поднялась, глядя на приближающуюся служанку с кувшином в руке, потом опустила взгляд на бледное от гнева лицо Ксарта.
