– Это твое личное мнение! – процедил Ксарт, убирая руку. – Девчонка делает меня слабым. Я не могу думать ни о чем, кроме нее, она преследует меня днем и ночью. Будет лучше для всех, если она исчезнет. Мне нужен холодный рассудок.
– Ты считаешь ее своей слабостью? Поверь, ты не прав, в ней твоя сила. Не отказывайся от нее так поспешно.
– Ты пришла мне мораль прочитать?
– Нет, Ваша Светлость, – губы гостьи дрогнули в полуулыбке. Она не испытывала ни малейшего трепета перед мужчиной, сидевшим напротив нее. – Я пытаюсь тебя уберечь от ошибки.
– Это уже не имеет значения. Решение принято, и я не собираюсь его отменять.
– Даже если оно в корне не верно? Даже если ты пожалеешь?
Он подался вперед, прожигая гостью ледяным взглядом.
– Пожалею? Разве таким, как я, свойственно чувство сожаления?
Несколько секунд гостья молчала, что-то обдумывая, затем медленно произнесла:
– Поверь, если ты сделаешь то, что задумал, то будешь жалеть об этом всю свою жизнь. А я постараюсь, чтобы она у тебя была долгая, очень долгая…
Ксарт зарычал, чувствуя, как волна ярости захлестывает его изнутри. Сквозь рык прорвались слова:
– Убир-райся. Я уже сожалею о том, что однажды призвал тебя!
Собеседница поднялась, глядя на приближающуюся служанку с кувшином в руке, потом опустила взгляд на бледное от гнева лицо Ксарта.
– Я знаю, что тебя мучает, но поверь, ты не сможешь заглушить эту боль, даже если напьешься.
– Вон!! – взвыл архав, теряя терпение, и швырнул в нее кружку из-под вина.
Кружка пролетела сквозь гостью, как сквозь туман, и с глухим стуком опустилась на голову одного из мужчин, сидевших за соседним столом. Мужчина тихо крякнул и упал лицом в тарелку, стоявшую перед ним. Его товарищи тут же вскочили, хватая оружие.
– Вот он! Это он убил Крайба! – кто-то из посетителей ткнул пальцем в Ксарта.
И вся компания, рыча и подвывая, бросилась на архава.
Ксарт зло усмехнулся: это именно то, чего ему не хватало. Выхватил из рук служанки кувшин, сделал несколько больших глотков, чувствуя, как обжигающий напиток наполняет внутренности жидким огнем, а потом швырнул кувшин в лицо нападавшим. В голову наконец-то ударил хмель. А еще – жажда крови. Вот оно, то, что поможет забыться. Поможет вырвать из головы лишние мысли, выкорчевать эту боль, как ненужный сорняк.
Еще секунда – и он пинком перевернул стол, сбивая им с ног часть противников. Зазвенели клинки, послышались крики боли и отборная брань, где-то заголосила служанка. Посетители, только что мирно сидевшие за столами, словно взбесившись, набросились друг на друга, ломая утварь и швыряя объедки. В пьяном угаре люди стали подобны животным.
Трактирщик, укрывшись за стойкой, судорожно сжал в потной руке охранный амулет. Рядом захныкала одна из служанок.
– Тише, дура! – цыкнул он на нее. – Господа изволят развлекаться!
Может быть, в этот раз повезет, и стража придет быстрее, чем его заведение разнесут по бревнышку.
Когда хмель схлынул, возвращая Ксарту ясность ума, архав обнаружил себя стоящим посреди разгромленного трактирного зала. Вокруг лежали, сидели, прислонившись к остаткам мебели, корчились от боли пьяные посетители. Кто-то стонал, кто-то ругался, кто-то храпел. У ног Ксарта валялось несколько бездыханных тел.
Он моргнул, прогоняя густой пепельно-серый туман, застилавший глаза, покачнулся, чувствуя полное опустошение. Внутри будто образовалась дыра, и эту дыру нужно было срочно чем-то заполнить.
Ксарт обвел взглядом вокруг себя. Потом посмотрел под ноги. И леденящий холод сжал его сердце.
Может это был обман зрения. Может – игра воображения или последствия полынной амброзии. Но трактирный зал испарился, исчезли стены и потолок, исчезли пьяные завсегдатаи. Ксарт понял, что каким-то образом оказался рядом с родовым замком, который сейчас полыхал, точно факел. Зарево пожарища было настолько сильным, что освещало пространство на несколько миль вокруг, а его жар мгновенно опалил лицо архава. Глаза заслезились, в нос ударил запах гари и дыма, уши наполнили крики несчастных, пойманных в огненную ловушку. Черный дым поднимался от Западной башни в ночное небо, а в воздухе витали искры и, падая на землю, превращались в хлопья серого пепла.
Вокруг царил дух разрухи и обреченности. А еще был запах смерти и тлена, заполнивший все пространство вокруг.
И девушка.
Его шиами.
Хрупкая, почти детская фигурка, окутанная серебристыми волосами. Она корчилась от боли у его ног, среди гари и пепла. Цеплялась за жизнь из последних сил, но смерть уже запустила в нее свои когти.
Сердце Ксарта замерло, падая вниз, когда девушка внезапно открыла глаза. Огромные, фиалковые, уже подернутые дымкой вечного сна. На дне золотых зрачков плескалось отчаяние. Казалось, она смотрела ему в самую душу. Точнее, в ту черную бездну, которую он привык считать своей душой.
И, словно сквозь сон, он услышал тихий шепот, полный мольбы:
– Пожалуйста, не отпускай… не потеряй меня… снова…
