Сборник содержит восемь рассказов, объединённых вечными, не подвластными времени постулатами жизни и человеческих отношений. Здесь и любовь – бескорыстная, ранимая – отеческая, непосредственная, чистая – детская, нежная, эмоциональная – юношеская, и настоящая, светлая дружба, и подлинный, глубокий патриотизм, и искренняя христианская вера.Герои рассказов – это и дети, и молодёжь, и взрослые, а потому калейдоскоп чувств, который раскрывает книга, очень разнообразен и интересен. Красной линией проходит тема войны, службы, преданности Родине, что красноречиво отражает название сборника.Рассказы увлекают разнообразием персонажей, у каждого из которых – своя судьба, также интересен экскурс в историю, когда Русь переживала нашествие Батыя. Произведения затрагивают тончайшие струны души и неожиданно для читателя рождают даже слёзы. Эта трогательная книга написана легко и понятно, она не оставит равнодушным и заставит задуматься о многом.
© О. Попенков, 2021
© Издательство «Четыре», 2021
Наступила весна второго года Великой Победы. Тяжело раненная страна, изумившая весь мир непоколебимой стойкостью своих граждан, пробуждалась к жизни. Она натужно поднималась через безутешный женский плач и мужскую скорбь по погибшим и пропавшим без вести родным и близким. Через голод и холод, вероломно преданная бывшими западными союзниками, вновь упрямо училась жить и любить.
Невозможно оценить величие той жертвы, которую принёс народ многонациональной страны. Но, очищенный ею от греховного смрада XX века, опалённый войной, объединённый общим страданием, рождался новый человек, не известный дотоле миру – советский.
Данькин детский сад находился совсем рядом с его домом. Нужно было лишь выйти со двора, пересечь улицу, по которой ездили редкие машины и временами грохотал железный трамвай, дугой уходя за угол и скрываясь, а уже проскочив дорогу, нырнуть в арку соседнего дома, во дворе которого и находился сад – двухэтажный дом грязно-жёлтого цвета, чудом уцелевший от немецких бомбёжек в годы войны, с кустами акации на его территории и песочницей.
Машин Даня не боялся. Они редко появлялись на их улице. Это были в основном грузовики, которые везли тяжёлую, крытую брезентом поклажу с завода, на котором работала мама мальчика. Машины въезжали на улицу медленно, осторожно минуя трамвайные пути, и, не слишком набирая скорость, двигались дальше, пыхтя под тяжестью своего груза. Совсем редко по улице почти бесшумно катили «эмки» и «виллисы» – трофейные легковушки с военными командирами на борту, привлекая всеобщее внимание взрослых и детей.
А вот трамвай, огромный и грозный, был частым гостем их улицы. Он всегда появлялся внезапно, выныривая из-за угла, тяжко лязгал по рельсам, как танк, в воображении мальчика, и снова уходил куда-то за их дом, делая длинную петлю.
Трамвай пустили недавно. Рельсовые пути его долго лежали грудой вспученного металла на дороге из-за множественных повреждений в результате авиационных бомбардировок. Но наконец до них добрались ремонтники, и трамвайный вагон снова грузно побежал по ним, как бегал когда-то до войны.
Мама Дани, молодая женщина Екатерина Матвеевна, в прошлом сталинградка, получила комнату от завода в общежитии, где на их втором этаже проживало ещё несколько семей, в основном одинокие женщины и их дети: мужчин после войны было значительно меньше, чем женщин. Многие не вернулись назад.
Жили одной семьёй, дружно, проблемы решали сообща. Дети постарше во всём помогали взрослым. А малыши были заняты своим делом: играли и шалили. Сбиваясь в весёлые кучки, с визгом бегали по длинному коридору, при этом, странное дело, никому из взрослых это никак не мешало. Резвилось их общее будущее, ради которого – всё! Каждый малыш являлся предметом любви и заботы любого взрослого. Это был неписаный закон каждого дома и двора. Закон, принятый сердцем.
Получить комнату от завода считалось большой удачей, ведь их небольшой городок наполовину лежал в руинах, а другая половина представляла собой наскоро сколоченные бараки и землянки. Нужно было трудиться, восстановить всё разрушенное войной или построить заново, чтобы было ещё лучше, чем прежде. Ну а о себе – потом.
Данька посещал старшую детсадовскую группу, и мама разрешала ему самостоятельно, без сопровождения взрослых, ходить в садик.
– Но только туда и назад, – говорила она строго, – и быть особенно осмотрительным, когда переходишь дорогу! Посмотри налево, потом – направо, нет ли транспорта, а только потом уж иди!
Вообще-то мама доверяла Дане. Да и дел-то всего было – дорогу перейти! Со своими друзьями по дворовым играм, часть которых уже ходила в начальные классы школы, Данька давно уже излазил весь свой квартал в три двухэтажных кирпичных дома и в несколько деревянных бараков да пустырей, играя в войну. Он даже знал, что если пойти в другую от сада сторону, то можно попасть в парк, по периметру которого рос густой, вполне съедобный боярышник. А в центре парка на лужайке с куцей травой находились покосившиеся скрипящие карусели. На них они с друзьями катались по очереди: одни забирались на деревянный круг, держась за металлический центральный стержень, а другие раскручивали карусели, хватаясь за поручни.
Только мальчик молчал об этом и маме не говорил. Ведь она запрещала ему уходить со двора и, конечно, расстроилась бы, узнав о похождениях сына.
