С малых лет приучали к труду, и с шести-семи лет мальчик имел определённые обязанности: сходить в магазин за хлебом, наносить в дом дров, подмести пол, накормить собаку.
И Федька – ни в детстве, ни став уже подростком – ни разу не сказал им, что права они не имею ему указывать или наказывать его, поскольку они ему – никто. Нет. Федька считал, что они и есть самые родные ему, самые что ни на есть любящие его люди. И самые любимые. Он, давно уже ставший Фёдором Силантьевичем, любил стариков настоящей сыновней любовью, горячей и нежной.
На похоронах матери седой профессор плакал и не замечал слёз. Так горько и безутешно плакал он только тогда, когда хоронили ту маму, родную. Эта тоже была родной.
Остался отец один. У Фёдора сжималось сердце при виде согбенной горем его фигуры и пустого взгляда. Казалось, отец потерял не только свою жену, но и самого себя, перестал понимать и принимать происходящее – казалось, оно его больше не интересовало вообще. Жил, как спал. Лилия сама предложила забрать отца в город. Квартира большая, трёхкомнатная. Места всем хватит. Сын Сергей к тому времени уже от них отселился и тоже не прочь был принять деда к себе в такую же трёхкомнатную квартиру. Но только вот сам Силантий с переездом что-то не поспешал.
Но созрел-таки и он, день отъезда.
***
Провожать Силантия пришли кум Николай с Одаркой и соседи. Сергей с Артёмом по-быстрому закинули сумки в багажник внедорожника, захлопнули дверцу и закурили в ожидании конца церемонии прощания.
Силантий отдал куму ключ от дома, кликнул Полкана и пошёл к машине. Полкан устроился на коврике в ногах хозяина и виновато посматривал на Сергея, будто просил прощения за то, что тому приходится обременять себя заботой и о нем, старом псе, давно уже вышедшем в тираж. Но в то же время во взгляде том сквозила по-мужски сдержанная благодарность за то, что его, Полкана, не разлучили с любимым хозяином.
Сергей пожал руку деду Николаю, обнял его, чмокнул в щёку бабку Одарку и велел всем односельчанам забегать в гости, когда случится бывать в городе. Одарка, с трудом перемещая себя на варикозных ногах даже по своему подворью, пообещала забегать всенепременно. Николай промолчал, он дальше райцентра никуда не ездил. Как, впрочем, и сама Одарка.
Заехали на кладбище попрощаться с Марьей. Правда, вчера Силантий полдня просидел там, всё Марье обсказал, совета испросил, получил её благословение на городскую жизнь и попрощался. Когда уж теперь он её навестит, одному Богу известно. Но молодёжи не след знать о вчерашнем их разговоре – не поймут.
А вот внуку не лишне будет ещё раз поклониться бабке. Ведь Марья-то ему больше матерью была, чем даже мамка его учёная. Это ведь Марья его от родильного дома до самой школы тешила. Это ведь ей Сергей первое слово адресовал и из её рук первый шаг сделал. Ох, и любила же бабка внучонка своего долгожданного! А в любви да в ласке и дети вырастают благодарными да правильным. Как Федька. Как Серёжка. Разве не так? Вырос внук хорошим человеком, заботливым да внимательным и к родителям своим, и к деду с бабкой.
Шалопай маленько? Так молодой ещё. Придёт время – серьёзным станет. Да и шалопаем его, видать, только один Силантий и считает. Вон Федька сказывал, что Сергея-то депутатом выбирать собираются в городскую Думу.
Чуточку буржуй, потому что предприниматель? А вот тут уж Силантий ему не судья и не подсказчик, ничего путного не присоветует, потому что в ней, в жизни сегодняшней, он и сам ничего понять не может.
Только бы души свой не изгадил, внук дорогой, только бы в этой круговерти не потерял себя.
Только бы помнил, что человек должен оставаться человеком. Всегда. При любых обстоятельствах. Даже будучи предпринимателем. Даже ставши депутатом.
***
Тревога, ранее досаждавшая старику, улеглась, а вместе с ней улетучились и сомнения относительно переезда. К родным людям Силантий едет. К сыну. К невестке. К внуку. А значит, худо им с Полканом в том городе не будет.
Перед самым городом джип свернул с трассы и поехал по грунтовке. Почувствовав разницу между асфальтом и новой дорогой, задремавший было Силантий очнулся и спросил внука:
– А добрый шлях зробить, чтобы до самого городу, грошей не хватило?
– Хватило, дед, грошей, – засмеялся Сергей. – Просто мы сейчас на дачу заскочим, зверя определим на ПМЖ и дальше поедем.
– А, можа, сегодня он с нами заночуе? – просительно, не узнавая своего голоса, произнёс старик. – Как он там буде один-то на незнаёмым месте?
Будто почувствовав, что речь идёт о нём, Полкан забеспокоился, поднял голову, лизнул руку хозяина и тихонечко заскулил.
– Дед, не переживай! Во-первых, он не один там будет, а с Петровичем. А во-вторых, сейчас сам всё увидишь и успокоишься.
