— Ну, знаешь, я вообще-то три выводка поднял на ноги, — закатил я глаза. — А жене моей все-таки нужно было иногда отдохнуть от мелких. Приходилось самому их развлекать как-то. Так что насобачился. Тебе, кстати, на меня ваши новобранцы не жаловались? Я там это, ну, короче, влез, куда не просили…
— Они не жаловались, они просили, чтобы ты их завтра обучать пришел, вместо Лианара, — поднял бровь Ннар. — Хотел бы я знать, что ты там устроил.
— Ничего я не устроил, показал им просто, как реально орки сражаются, — отмахнулся я. — Вот Мрак и Бездна, теперь меня еще этот синеглазый на поединок чести вызовет. Будешь плакать над моей могилой?
— Не вызовет, — с кислым выражением лица ответил Ннар. — Лианар тоже с ними приходил. Сказал, что хочет с тобой получше познакомиться и извиниться за свое к тебе отношение во время путешествия. Я уже начинаю ревновать. Слишком много претендентов на твое внимание.
— Ну и зря, — я навис над Ннаром и быстро чмокнул его в губы. — Плевать мне на всех, я только тебя хотел, хочу и буду хотеть.
Что и говорить — ебля в эту ночь у нас была отличная.
**
Две недели пронеслись, как в тумане. Я только и знал, что ел, спал, любился с Ннаром и гонял эльфийскую молодежь на заднем дворе. Тренировки вернули мне форму, а хорошая еда (включая павлинов и попугаев) — силы. Я весь лоснился, мышцы играли при ходьбе, морда снова округлилась.
Наконец-то мне повезло. Причем на редкость. Просто на удивление — я узнал, что такое любовь. И полюбил меня не абы кто, а эльфийский принц. А я его — взаимно. Такое везение никому и не снилось — ни у нас, ни у Светлых. Я сам своему везению не верил, но, каждое утро просыпаясь с Ннаром в обнимку, убеждался, что это все — не сон. Я даже к этой кровати кое-как приспособился, хотя никогда, наверное, не пойму, зачем спать на таком дурацком сооружении, когда можно просто на полу.
Ллар оказался отличным парнем, и мы под конец тренировки всегда устраивали поединок. Я узнал от него много нового о бое на мечах и об эльфийских приемчиках. В свою очередь, я научил его махать боевым топором и объяснил, какие силовые тренировки мы используем, чтобы массу набрать.
Но главным были наши ночи с Ннаром — полные похоти и нежности. Я научился делать ему хорошо ртом, наизусть выучил все его слабости и знал теперь, как довести его до оргазма за полторы минуты.
Каждый день я все собирался с ним поговорить о том, что мы друг другу не подходим, но все как-то откладывал.
А через две недели меня разбудили среди бела дня стражники и отвели к Владычице Имлариэль, вернувшейся с этого их Совета.
Ннар, как назло, учесал куда-то по делам, и я оказался с этой ведьмой один на один.
Владычица встретила меня в приемной зале своих покоев — прямая, как палка, надменная, как Полярная звезда и злая, как стая шершней.
Я остановился на почтительном расстоянии перед ней и изобразил какой-то нелепый поклон.
— Здрасьте, рад видеть, — забормотал я. — Спасибо за гостеприимство…
Владычица остановила мой словесный понос одним брезгливым резким жестом. Я заткнулся.
— Я хочу знать, почему ты спас моего сына, — без всякого «здрасьте» заявила мне эта ведьма. — Ты — наш враг. Он был у тебя в плену. Ты спас его, рискуя собственной жизнью. Ты, дикий орк. Почему?
— Ну-у-у, — замялся я, надеясь потянуть время и придумать какое-то складное вранье. — Я… Хотел…
— Правду! — серые, отливающие сталью, глаза этой живодерки ярко сверкнули. — Эльфы чуют ложь. Я тебя насквозь вижу. Говори только правду! Не смей мне лгать!
Тут я разозлился. Да пошла бы она. Она мне кто есть вообще? Хочет правды — да на здоровье. Я своим-то начальникам сроду жопу не лизал, ей с чего бы стал? Что она — мамаша Ннара? Так он взрослый уже, восемьсот лет как-никак. Не ее дело, кому он ебать дает.
— Ну, мы с Ннаром встречаемся, — ляпнул я. — То есть, как бы это на всенаречии сказать? Сношаемся мы с ним. В том смысле, что я его… Ну, то есть, как это слово-то… А! Прелюбодеяние у нас, так это, вроде, на всенаречии называется, если я правильно помню.
Лицо у Владычицы Имлариэль приняло непередаваемое выражение. Я понял, что только что случился полный пиздец, и, чтобы как-то все исправить, заторопился дальше:
— Вы только не подумайте чего, я сейчас не женат, вдовею я, дети разошлись давно по своим норам, у меня пенсия от Черной Крепости есть, и я вообще целиком на себя ответственность за все беру, чтобы, значит, ему шкуру на свадебную ночь принести, ну или что там у вас принято невесте… то есть, простите, жениху… ой, то есть, э-э… короче, суженому перед первой ночью приносить… Хотя, конечно, ночь будет у нас далеко не первая, но у нас, орков, знаете, насчет невинности не заморачиваются, так что это неважно…
Владычица издала странный звук, схватилась за горло и посинела. Я перепугался, стянул со стола большое золотое блюдо, и замахал им, надеясь, что ветерок приведет мамашу Ннара в чувство.
Привел.
Владычица Имлариэль перестала задыхаться, открыла рот и завопила так, что у меня чуть барабанные перепонки не лопнули:
— СТРАЖА! СЮДА!
В двери вломились стражники. И уставились на нас.
