Не позднее полуночи полностью

Не берусь утверждать, что тот дурацкий разговор, который случайно возник у нас с Вульфом одним апрельским вечером, сыграл знаменательную роль в истории, которую я собираюсь вам рассказать. Просто он послужит нам вроде предисловия и поможет потом кое-что прояснить.

В тот вторник на ужин в столовой старого кирпичного особняка на Тридцать пятой Западной улице был подан один из кулинарных шедевров Фрица; это были голуби с сосисками и кислой капустой. После трапезы я вышел вслед за Вульфом в прихожую и направился в кабинет. Подождав, пока он прихватит по пути со столика, примостившегося под огромных размеров глобусом, пару журналов и направится к своему излюбленному креслу за письменным столом, я поинтересовался, нет ли для меня каких поручений. Вообще-то я уже заранее уведомил его, что в четверг после обеда намерен взять отгул по случаю открытия бейсбольного сезона на стадионе «Поло Граундс». Но решил на всякий случай подстраховаться. Уж очень не хотелось потом, когда наступит этот самый четверг, выслушивать его нытье, будто из-за меня у нас вечно скапливаются кучи дел.

Он ответил, что никаких поручений нет, разместил в кресле — единственном в мире, которое удостоилось его высочайшего одобрения, — свою необъятную тушу и раскрыл журнал. Каждую неделю он минут двадцать уделял просмотру всякой рекламы. Я направился к своему столу и было уже потянулся к телефону, но передумал и решил не суетиться: береженого бог бережет. Увидев боковым зрением, что он мрачно уставился в раскрытый журнал, я встал со стула и стал прохаживаться по кабинету, стараясь подойти поближе к нему и разглядеть, что там привлекло его внимание. Как ни странно, это была черно-белая, на целый разворот, реклама, которую я и многие миллионы моих соотечественников уже давно знали наизусть. Да и в любом случае она вряд ли стоила столь пристального изучения, ибо состояла, если не считать многочисленных повторов, всего из шести слов. В центре верхнего края страницы был изображен изысканный флакончик с причудливой надписью «pour amour»: сверху «pour», под ним «amour». Ниже, прямо под первым, было изображено еще два точно таких же флакончика, еще ниже три, под ними четыре и так далее, вплоть до нижнего края страницы. Аккуратно расположившиеся в ряд вдоль края страницы семь флакончиков составляли основание пирамиды из двадцати восьми штук. Свободное пространство слева от этого странного сооружения занимали слова:

А в левом углу красовалось:

— Что касается этой рекламы, то здесь напрашивается по меньшей мере два замечания, — произнес я.

Вульф промычал в ответ что-то нечленораздельное и перевернул страницу.

— Во-первых, — невозмутимо продолжил я, — само это название. Готов держать пари, что при одном его виде как минимум шестьдесят четыре и семь десятых процента всех женщин сразу же заподозрят, что здесь речь идет о каких-то там амурных делишках. Причем, процент мог бы быть и еще выше, просто не все сразу разберутся… Нет-нет, у меня и в мыслях нет огульно охаивать все женское население Америки, ведь среди них числится несколько моих самых близких друзей. И, уверяю вас, очень немногие из них горят желанием завести любовную интрижку… Так что вообще-то с их стороны было довольно рискованно просто взять и назвать так свои духи. Хотя с другой стороны… Предположим, женщина видит эту рекламу и думает про себя: «Ха-ха!.. Посмотрите на этих наглецов! Они воображают, что их дурацкие вонючие духи заставят меня опуститься до какой-то любовной интрижки. Ну что ж, посмотрим, чья возьмет. В конце концов, чем я рискую, всего десять долларов за пол-унции». Теперь перейдем ко второму соображению…

— Может, ограничимся первым? — пробрюзжал Вульф.

— Слушаюсь, сэр. Так вот, во-вторых, слишком уж здесь много этих самых флакончиков. Это уж против всяких правил. Ведь в рекламе духов главное — показать всего один флакончик и намекнуть, мол, товар редкий, поторопитесь, а то не достанется. А тут все наоборот. Они как бы говорят: «А ну подходите все, здесь полно этого товара, хватит на всех. У нас свободная страна, и каждая женщина имеет право на амурные дела. А если вам неохота воспользоваться этим правом — докажите свою моральную стойкость». Это ведь совершенно новый, стопроцентно американский подход к рекламе, и, похоже, он дает неплохие результаты с конкурсом в придачу.

Вообще-то к этому моменту я уже рассчитывал достигнуть желаемых результатов, но он продолжал невозмутимо листать журнал. Я перевел дух.