С императором Александром I все очень запутанно. Прижизненных его портретов написано много, но вы же понимаете, как может наврать художник… На щукинском портрете, написанном задолго до пришествия французов, мы видим в волосах императора не то седину, не то избыток пудры. Примерно то же самое (в смысле цвета волос) можно увидеть на хранящемся в Эрмитаже портрете работы неизвестного художника, где у Александра еще нет залысин. На написанной в 1817 году Алоизием миниатюре, которая ныне хранится в Третьяковской галерее, император заметно лыс, но совсем не сед. А на каноническом портрете, написанном в 1924 году Джорджем Доу, Александр изображен не блондином, а шатеном, волосы которого лишь слегка тронуты сединой. Короче говоря, без очевидцев не разобраться, а где сейчас те очевидцы?
Да, разумеется, многие из художников льстят своим персонажам, а уж императорам так особенно. Да, Александр мог как пудрить волосы, так и красить их. Но дело не в этом, а в том, что столь яркий и убедительный штрих, как мгновенное поседение, замечательно подчеркивал глубину императорского горя по поводу сдачи первопрестольной столицы и ее гибели в огне. «Ах, если бы вы только знали, как сильно переживает случившееся Его Императорское Величество! Говорят, что он поседел в одночасье…».
Согласитесь, что император, которому по причине отсутствия опыта пришлось отказаться от командования своей армией, должен был испытывать по этому поводу определенный дискомфорт. Придворные это понимали и всячески старались подчеркнуть причастность императора к происходящему, хотя бы на эмоциональном уровне. Вот и придумали байку с сединой.
Томас Мор до своей казни просидел в Тауэре без малого 15 месяцев. В этот период лишь весьма узкий круг лиц имел возможность видеть узника и следить за тем, как изменялась его внешность. Большинство же людей, помнившее полного сил 56-летнего мужчину, каким был Мор до ареста, сильно поразилось, увидев в день казни седого изможденного старика. Так и родилась легенда о поседевшем в ночь перед казнью Томасе Море.
Марию-Антуанетту палач перед казнью остриг едва ли не наголо. Считалось, что отсутствие волос облегчало проведение казни, хотя навряд ли они могли бы стать существенным препятствием для тяжелого и острого ножа, падавшего с трехметровой высоты. Скорее всего, стрижка приговоренных давала палачам дополнительный доход, ведь человеческие волосы, относительно длинные, годные для изготовления париков, в то время стоили дорого. Но так или иначе, последняя королева Франции взошла на эшафот коротко остриженной, и по остаткам волос вряд ли можно было сделать вывод о их цвете. Но легенда пришлась к месту, органично «вписалась» в текущий момент. И тем, кто устроил эту казнь, и тем, кто за ней наблюдал, очень хотелось, чтобы Мария-Антуанетта страдала как можно сильнее. Уж очень ее не любили.
