Если бы я знала, что он бабник. Что он использует девчонок и выбрасывает поломанные судьбы на помойку, ни за что бы не посмотрела в его сторону. Но когда встретила его, я об этом, увы… не знала. Я поверила, что всё по-настоящему, что эта любовь с первого взгляда… навсегда. Ведь он не может со мной поступить плохо… Или может?
Каждый вправе сделать однажды ошибку. Ошибку в выборе. И именно с этой ошибки и начинается моя история, которая закончится явно не так, как я ожидаю…
— Анют, ну, ты что замерла?
Я нервно сглотнула, посмотрев на Димку из-под полуопущенных ресниц.
Что он там сказал… Почему замерла? Да, наверное, потому что нервничала сильно, ведь не каждый же день ты собираешься лишиться девственности. Да ещё и перед этим танцуешь парню стриптиз, который до этого ни разу не танцевала.
Я дрожащими руками провожу от щиколотки по икре вверх, медленно поднимая край ситцевого платья.
Господи-Божечки! Надеюсь, мне не будет так больно, как об этом говорят девчонки из класса.
А тем временем руки плавно задирают подол, и я, как заправская соблазнительница, стягиваю через голову платье и остаюсь перед парнем в одном лифчике и трусах.
— Анют, — сипло выдыхает парень, а моё тело всё покрывается красными пятнами от смущения.
Конечно же, в свете, который падает от голубого экрана, Димка вряд ли это заметит, но уже достаточно того, что об этом знаю я.
— Анют, а теперь лифон снимай, но только как там, по телеку.
Облизываю пересохшие губы. Ага, как по телеку, легко сказать. Всё-таки зря я согласилась посмотреть с Димкой порно. Передёрнув плечами (хоть времянка, в которую меня привёл Димка, и была обжитой, но отчего-то в воздухе скопилась промозглая сырость), я прошлась пальцами по бретелькам хлопчатобумажной ткани и медленно потянула вниз, мотнув головой, откинула волну длинных волос на спину, стараясь подражать той девушке, что была на синем экране.
— Анютка, ты… у тебя офигенные сиськи, — Димка часто задышал, а у меня мурашки по спине побежали, и соски тут же твёрдыми стали, заострились и заныли, наполняясь лёгким возбуждением.
— Димка, — хрипловато проговорила я, кидая короткие взгляды в сторону парня, — я и так стесняюсь, а ещё ты тут со своими комплиментами.
— Да ты че, Анют?! — Димка соскочил со старенькой софы, та жалобно скрипнула под его движением. — Ты просто очуменная.
Я только успела отбросить на стул ненужный больше бюстгальтер, когда Димка притянул меня за затылок и впился в мои губы влажным поцелуем. Я тут же обвила его шею руками и прижалась к нему всем телом.
Бабочки в животе вспорхнули и закружили вихрем, щекоча кожу кончиками крыльев. В голове поплыло. Я обожала целоваться с Димкой. Мне казалось, он был настоящим мастером в этом деле. Посасывая, покусывая мои губы, он скользнул языком вглубь рта, и поцелуй перерос в нечто большее, откровенное.
Теперь руки Димки мяли, сжимали, пощипывали моё обнажённое тело, исследуя каждый его миллиметр, а я наполнялась, будто пустой стакан — водой, желанием.
Когда меня начало подтряхивать от накала возбуждения во всем теле, Димка вдруг неожиданно отстранился и, тяжело дыша, уставился прямо мне в глаза.
— Анют, — рвано выдохнул он, — а давай по-взрослому, а?
— Что?! — смотрю на него растерянно.
В груди сердце трепещет так, что кровь в ушах бухает оглушительно. И я совсем не понимаю того, о чем говорит Дима.
— Ну, как там… — он кивает в направлении голубого экрана, на котором уже нет изображения, — …сделаешь минет? — смешавшись, шепчет, а я замираю перед ним с открытым ртом.
— Дим, но я не умею… — наконец-то выдавливаю из себя, а зашкаливающее возбуждение клокочет в груди, не давая нормально думать.
— Да чего там уметь, Анют, — парень давит мне на плечи, и я поддаюсь его натиску, опускаюсь на колени.
Он быстро расстёгивает ширинку потёртых джинсов и, спуская их до колен, достаёт из трусов свой возбуждённый пенис.
— Господи, — выдыхаю на рубиновую головку горячий воздух, — Дим, он не поместится у меня во рту! — то ли возмущённо, то ли обескураженно говорю ему, не отводя глаз от пениса. До сих пор я только чувствовала его через ширинку штанов.
— Дурочка ты, Анют! — веселится парень, а я снова смущаюсь.
— А вдруг меня затошнит? — не унимаюсь я, но вместо ответа Димка пронизывает мои волосы на затылке пятерней и, фиксируя голову на месте, утыкается горячей плотью в мои сухие губы.
— Оближи губы, Анют, — его хрипловатый голос морозным покалыванием прокатывается по моей коже, и я в миг завожусь.
Облизываю губы, и в этот момент Димкин пенис ныряет мне в рот. От неожиданности ощущения в себе чего-то большого и чужеродного я закатываю глаза. Господи-Боже! Это так мерзко и одновременно возбуждающе, что страшно подумать, что я делаю это всё на самом деле.
Но и отказать Димке я не могу.
Надо думать, что это язык… немного ощущения схожи… горячий, влажный, огромный и солёный…
Бр-р, но ведь я люблю Димку, а значит и пенис его нужно полюбить… это же его неотъемлемая часть. И из всех девочек, что вьются вокруг этого парня, он выбрал именно меня, а это значит, что я тоже ему нравлюсь…
— Анют, давай же, соси его, — тихо стонет Димка, а я, вспоминая, как это — сосать конфетку, втягиваю щеки в себя.
