ЭЛА: Просто на работе всё отлично. Я буду готовить новый приём. Там вроде важные люди в списке.
ДЕН: Важные люди…
Я закусила губу и почувствовала вкус помады.
ЭЛА: Что не так в «важных людях»?
ДЕН: Просто будь бдительна. Важные люди из России могут узнать тебя.
ЭЛА: Правда?
Я начала нервничать, быстро набирая текст.
ЭЛА: Где же они меня видели? Я, сколько себя помню, никогда не крутилась перед камерами и редко куда выходила с матерью. Напомню, что отец воспитывал нас в строгости.
ДЕН: А я напомню, что твое фото транслировалось по всем телеканалам России. И сейчас можешь открыть интернет и полюбоваться на себя, а заодно прочти объявление, где твой милый папочка обещает вознаграждение.
В кабинет вошла Касия, и я, переведя дыхание, написала, что мне нужно работать и выключила лэптоп.
Итак, Польша стала первой страной, куда я отправилась из России. Мне повезло, так как четыре с половиной месяца удалось скрываться под именем Ивона Делонг. Выдавала себя за русскую полячку. Я соврала, что росла в России, поэтому не знала польский язык. Но все, кто работал в «Мастер-VIP», либо немного владели русским, либо английским. С Леславой, моим боссом, я общалась на русском.
— До субботы у нас мало времени, — сказала Касия, открывая блокнот. — Давай распределим обязанности и немедленно приступим?
Я встала, чтобы приблизиться к Касии. Мой красный костюм: юбка и пиджак, сидел на мне идеально, подчёркивая мою фигуру и делая мою осанку важной. Уж на что, а на одежду я не скупилась. Именно здесь, в Польше, карта швейцарского банка пошла в ход. Плюс у меня была отличная заработная плата. Я красиво одевалась, носила только кожаную обувь. Темно-русое длинное каре добавляло года в возрасте, что мне было на руку. К тому же, губы всегда ярко красные давали ложную видимость, что мне не семнадцать, а двадцать три. К счастью, Ден позаботился прибавить возраст в паспорте. Если бы не это, то меня — почти школьницу — никто на работу бы не взял.
Я держалась статно, грациозно. Касия была проще. Она носила цветастые блузки с рюшами или бантом, как сегодня. А под них надевала брюки по щиколотку со стрелками. Выглядело это нелепо, но ей, похоже, никто не делал замечаний. Да и с какой стати это должна быть я? Она смотрелась в зеркало, а значит должна видеть, что ее брюки по щиколотку с балетками смотрелись так, будто ей отрубили стопы. Но опять же, это не моё дело.
Касия была сговорчивая. Я предпочла заниматься меню и цветами. Она не возражала. Весь день мы висели на телефоне или составляли списки гостей. Я лично съездила в ресторан на служебной машине и поговорила с шеф-поваром.
Вечером я валилась с ног, когда вернулась домой. Дом — это шикарная квартира в центре Варшавы. Я снимала ее, стараясь не нарушать правило номер четыре.
Надо признать, что покинув Россию, я почувствовала себя свободной. Мне казалось, что теперь настало время строить будущее. И почему бы не в Польше? Ведь здесь абсолютно никому не интересно, что где-то там, в России, турецкий посол потерял свою дочь.
Повалявшись на кровати, чтобы мои ножки отдохнули, встала, прошла на кухню и извлекла из холодильника вино. Я запретила себе алкоголь, но сейчас я дома и могла делать всё, что захочу. Никто не мог помешать мне! Вино помогало мне снять напряжение. Иногда на меня накатывала тоска. По дому? Нет.
Я скучала по маме — да, но могла обходиться без нее, как и прежде, когда училась в закрытой школе.
Без Дена было намного тяжелее. Я скучала по его поцелуям, объятиям, по его дурманящему мужскому запаху. После секса с ним, я больше ни с кем не спала. И даже не пробовала строить новые отношения. Не флиртовала с парнями и не замечала, флиртовали ли они со мной. К сожалению, называть Дена своим бойфрендом я перестала, так как понимала, что у нас с ним разные дороги. Он мой друг и… союзник. Вот и всё.
Я сделала глоток из своего бокала и встала у окна, которое открывало вид на ночной город, усыпанный огнями.
Я была уверена, что найду свою любовь. И никто не помешает мне это сделать.
«У меня есть только Я».
***
Новый год я встретила в полицейском участке города Богра, в Бангладеш.
— Я не знаю, где живу. У меня частичная амнезия. И нет документов, — объясняла я полицейским.
Ко мне прислали полицейского, который владел английским. Они были озадачены моим поведением, но я должна была рискнуть.
Перед ними сидела девушка в грязном сари с черными прямыми волосами. На лице высыхала грязь. Девушка не знала бенгальского языка и не похожа на местную, однако без документов и не помнила свое имя.
— Где, вы говорите, очнулись?
— В овраге. На строительной площадке. Меня едва не засыпали землёй!
Я готова была себе хлопать. Блестящая ложь!
— И вы не помните, как оказались там?
Я помотала головой.
— Может, вы сможете вспомнить хотя бы свое имя?
— Я не помню, — вновь соврала я. — Мне кажется, оно начиналось на «Н» или «На».
— «Н» или «На», — задумчиво произнес полицейский.
