— Ну вы, типа, кхм… теперь муж и это… жена… хех… Целуйтесь! Мда…
Сука, как сорвавшаяся с цепи медведица, на глазах которой разрывают её медвежат, ринулась на Дойчлянда и с нечеловеческим рыком яростно поцеловала его. Он несколько опешил, но сопротивляться не стал. Через десять секунд, насытившись им, Сука подбежала к пастору и проделала то же самое.
— Дай-ка мне этого дерьма, Кант, — обратился Дойч к Философу.
— Держи, родной, — растянулся в блаженной улыбке приходуемый циклодолом хранитель удовольствий.
— Возлюбленный мой! Сашын! — рычала бегающая по комнате и целующая всех Сука.
— Надо включаться в этот карнавал, — скорее себе, чем кому-то другому заявил Дойч, уплетая десять таблеток и звучно прихлёбывая из кастрюли.
Тем временем в комнате появлялись всё новые бутылки с алкоголем, кто-то, не стесняясь, кололся. Многие шмыгали носом. Вечеринка была в самом разгаре. Для Дойча это не было чем-то из ряда вон выходящим. Удивлял его только формат «свадьбы». Он знал Суку как достаточно уравновешенную и рассудительную барышню и ожидал, что поедет в ЗАГС, нажрётся с родственниками молодожёнов или хотя бы познакомится с настоящим, живым женихом из плоти и крови, а не с галлюцинацией пизданутого Фёдора[i].
Историю про мутного азиата по имени Сашы́н-Корéц, который ездит по городу на лошади и раздаёт прохожим холинолитики, в тусовке слышали, наверное, все. И хотя всадника никто больше ни разу не видел, в том числе и сам Федя, небылица оказалась настолько хорошей, что стала местной притчей. Эдаким символом Праздника, который может произойти с каждым, кто отчаялся. Впрочем, с того момента как Фёдор впервые рассказал об этом кому-то из ребят, многие начали замечать, что чувак изменился. Он стал избирателен в том, что употребляет, и приобрёл некоторую суетливость, которую раньше за ним никто не замечал. Это могло быть следствием того, что он съел что-то жёсткое накануне или, быть может, понял что-то особенное.
Но вернёмся к свадьбе!
— А ты куда? — Дойч встретил в прихожей обувающегося Димасика.
— По делам нужно… Да, ёпт! — ответил Дима, пытаясь отыскать на ощупь свою куртку в полумраке прихожей. — Вечером вернусь.
— Вы меня точно не разыгрываете? Жених ещё придёт? — чуть заторможено спросил Дойчлянд.
— Сашын-то?..
— Да не-е-ет.
— …обязательно придёт. Подожди ещё пару часиков, — заулыбался Дима, понимая, что в комнате скоро наступит холиновая неразбериха.
— Я про настоящего, — ещё сильнее встревожился Дойч.
