— Это всё понятно, все молодыми были. Ладно там ещё колете, — перекрестилась Капитолина. — Ты знаешь, Дойчлянд, я не одобряю этого, но смирилась уже. Но вот то, что вы учудить хотите – это совсем уже изуверство какое-то. Зачем? Вы же и дозировок не знаете, и как оно себя поведёт...
— Всё хорошо, — как болванчик повторял свою мантру герой, — интернет есть, всё там уже давно людьми попробовано и описано, не нужно тревожиться.
— То есть решился всё-таки? — с досадой в голосе произнесла Капитолина.
— Да. Я уверен, что всё будет нормально, — солгал Дойчлянд.
— Ух, дурная ты голова. Хорошая, но дурная, — перекрестила героя Капитолина. — Буду молиться за тебя.
— Да там страшного ничего, это ж мефедрон, — попытался успокоить и себя тоже Дойчлянд.
— Да ну тебя… — Капитолина скрылась в общинной комнате.
Дойчлянд позвал в свою опочивальню только Миро – проконтролировать. Хотя любопытствовали, конечно, всей квартирой.
Цыган заварил триста миллиграммов мефедрона в дежурной ложке, которая хранилась в старинном комоде Дойчлянда, достал шприц, отнюдь не кожаный, велел подопытному раздвинуть булки и бесцеремонно, как и положено опытному гомосексуалисту, всунул узкий конец в плохо разработанный анус героя.
— У-ф-ф… — глухо втянул воздух Дойчлянд, — аккуратнее, гад!
— А я предлагал тебе быть пидором! — огрызнулся Миро, уверенно вдавив поршень в тубу. — Сейчас бы не пришлось страдать!
Раствор спешно хлынул в прямую кишку, обогнув рифы кала, решительно заполняя пространство слизистой дойчляндовского дупла.
— Напряги булки, идиот, ща полезет, — порекомендовал Миро. — И на живот ляг, жопа ты волосатая.
Чем эта процедура аукнулась самочувствию Дойчлянда? Практически ничем. Да, без пиетета засунули что-то в жопу, но и откровения тоже не случилось – пальцы там не раз бывали. Зато никакого жжения и лишних дырок в венах. Вы-го-да!
А что насчёт нервной системы? Быстрый вход, будто от пыльцы по носу, да плавный полуторачасовой эйфорический стим, который Дойчлянд провёл под градом улюлюканья и подколов своих товарищей.
19 сентября
Весь субботний день ребята хлопотали над Ильёй. Парень был совсем плох, даже не вставал с дивана. Бодрости духа он не терял, вёл себя так, будто всё нормально и путь дальше есть.
Но любой, кто мог бы в тот момент видеть тонкий мир, в котором чудовище с телом дельфина и шестью крокодильими лапами уже не рыло яму, а чахло около чёрного болота будто бы густой энергии, усомнился бы в том, что путь сочащегося смертью Ильи будет долгим.
