Ещё один стон нарушил утонувшую в горячей страсти тишину: Эйгон перешёл на вторую грудь, продолжая пальцами ласкать первую. От новой волны наслаждения закружилась голова, а руки предательски дрогнули и соскользнули вниз. Арлина дёрнулась, попробовала ухватиться за что-нибудь, но пальцы поймали лишь воздух. Зато локоть ударился о дорогое, отполированное, но уже во многих местах прожжённое травяными настойками, дерево. Стоявший на самом краю стола котёл резкого удара не выдержал, пошатнулся и грохнулся на пол. Расползаясь по ковру, остатки сваренного зелья разъедали всё, что попадалось им на пути. А когда остановились, то заурчали, словно не насытились или, наоборот, переели.
– Да пёс с ним, – прошептал Эйгон, отвёл взгляд от испорченного варева, подхватил жену на руки и, пнув дверь, шагнул из кабинета в темноту холодного коридора.
Башмаки упали с красивых ножек: один – прямо у лестницы; второй – уже в спальне после того, как Эйгон закрыл дверь. Застёжки расстегнулись, крючки повыскакивали из петель один за другим – платье, шурша, осело на пол. Воздушную ткань примяли тяжёлые сапоги с засохшей грязью на каблуках, а те в свою очередь накрыл длинный пояс.
Тонкие пальцы вцепились в шёлковые простыни, смяли их и не отпускали, пока шершавая ладонь блуждала по бархатистой коже, ранее знавшей только прикосновения мягких тканей. Затаив дыхание, Арлина ждала продолжения, одновременно изнемогая от желания и страшась неизведанного.
– Не бойся, – словно прочитав её мысли, нежно шепнул Эйгон и покрыл лицо жены мелкими поцелуями. – Сначала привыкни ко мне.
Его пальцы провели по груди девушки, спустились ниже, раздвинули бёдра и нырнули в горячую влагу. Арлина вскрикнула, закрыла глаза, упала на мягкие подушки и спустя мгновенье ощутила в себе его настырный язык. Волна наслаждения хлестала через край. Арлина сильнее сжала и без того скомканную простыню и изогнула спину. Снова пальцы, и в этот раз напора больше, и громче стон, и дольше поцелуй, когда их губы опять встретились.
– Люблю тебя, – оба прошептали одновременно, и Эйгон накрыл Арлину своим телом.
Замок погрузился в ночную тишину, время от времени прерываемую сладкими стонами. Ничто не смело шелохнуться, чтобы ненароком не помешать настоящей любви. И лишь по одной из стен, серой и холодной, вдруг заскрежетали крохотные лапки и посыпалась мелкая известняковая крошка. Следом за ней из едва заметной дырки показался розовый нос с длинными усами. Прощупав воздух, нос подался вперёд, и юркая белая мышка выползла в тёмный коридор. Осмотрелась и села на задние лапки, потирая передними мордочку. И даже не заметила, как застывший рядом каменным истуканом Грибо внезапно приоткрыл один глаз, сверкнул им, подобно свету алмаза на трости своего хозяина, и высвободил одну лапу из тисков. Примерился, тыкнул когтем в ничего не успевшего сообразить грызуна и отправил мышь себе в пасть.
– Фу, гадость, – поморщился Грибо, громко чавкая и дожёвывая хвост. – Какие-то неправильные мыши нынче пошли. На вкус, как носовой платок. Но ночь всё же сегодня удалась!
***
– Отец.
Мартан выскочил в скудный на краски и постепенно погружающийся в зиму сад, на ходу застёгивая пуговицы на камзоле. За ним спешили капитан Сайнорт и два стражника с пиками.
Было утро, и с пожухшей травы ещё не сошёл иней, когда король решил пройтись по дорожкам и подышать морозным воздухом. Недавняя охота удачной не стала: азарта было много, стрел выпущено – ещё больше, а добычи – два кролика и утка. И то первых двух поймала вислоухая собака. Пир после охоты тоже не задался: всё последнее время блюда готовились без молотого чеснока, были пресными и даже напоминали пережеванную кашу. Из-за неудачной охоты ли, или из-за безвкусной стряпни королевского повара, но на лице Конри III читалось такое неудовольствие, что подойти к нему осмеливался не каждый, даже по важному делу.
– Отец! – Мартан окликнул отца во второй раз.
– Ну, что такое? – лениво протянул тот, развернулся к сыну и, сонно моргая, без интереса посмотрел на него. – Запыхался-то как! Аж щёки порозовели. Случилось чего? Никак война началось, или ещё что пострашнее...
– Случилось, отец, – принц перевёл дыхание. – Арлина де Врисс нашлась.
Король довольно потёр холодные от мороза руки.
– Так веди беглянку скорее сюда, и покончим с тем делом раз и навсегда. А то накладно де Врисса в темнице содержать – и так в сундуках ветер гуляет.
– Вот потому я у ваших ног, отец, – Мартан почтительно преклонил колено. – Мы были слепы до сих пор и ошибались насчёт Арлины. Она не бежала, а была похищена. Позвольте мне, – принц поднял голову и умоляюще посмотрел на короля, – отправиться за ней.
– Похищена? – король удивленно крякнул. – И кто же оказался столь дерзок, что лишил королевской двор молотого чеснока, а моего сына – богатой невесты?
– Тот, чьего удара в спину мы ждали меньше всего. Наш сосед. Тайернак из Смоляных гор.
Конри III почесал затылок.
– Какой смысл Тайернаку красть твою невесту? Мы ему даже приглашение на свадьбу отправляли, правда, он ответил, что не явится.
