Чудесный парк Монсо закрывался, и вопреки уверениям европейских друзей, «спать абы где в спальнике» не представлялось возможным. Магазины закрыты. Улицы пустынны (семнадцатый округ Парижа, шери!). Звонок в полицию из метро. SOS:
— Мадам, вы пьяны? Где вы?
Хоть бы посадили уже в каталажку и выслушали! Да хоть бы в кресле у них покемарить! Приехали, помотали
30
головами. Обещали прислать какую-то развозку для бомжей — дожидаться не стала...
Поздний вечер. Сидела на асфальте с рюкзачком. Очень хотелось пить. Подходил араб, приглашал домой. Нет, спасибо. Хорошо хоть, бутылку воды оставил. Кафешки закрывались, ну, если только взять на вынос... А хочется под крышу! Вера в человечество потеряна. Жрать охота. Обращаться к малочисленным добропорядочным буржуа не было ни языка, ни сил, ни доверия, ни желания...
И тут из ночи на велике вырулил Посланец Судьбы. Губы сами прошептали: «Бон суар...» Уж это она на французском освоила.
Христо был из Болгарии. Молод и черноволос. Жил в Париже маргиналом уже лет семь и знал, что к чему. К счастью, не пришлось Лизе в первый же вечер спать на асфальте. У него даже был ключ от квартирки знакомых в Сан-Дэни8, где Сена из окна видна, и была она действительно в ту ночь очень зелёной. А Лиза была как у Христа за пазухой.
* * *
В общем, август пролетел. Она думала, что всегда тут — так. Жара. Куча туристов. Еда и шмотки на улице только лежат и ждут. Контролёров в метро нет, а если есть — то добрые и отпускают... Парле Франсэ. Заночевать можно и под ракитовым кустом, если вдвоём.
Нашли какую-то подработку. Квартиру нужно было перевезти. Христо напарников не нашёл и позвал Лизу, отрекомендовав её как гимнастку. Им заплатили и покормили сэндвичами. Подвезли куда-то до Парижа.
8 Северный пригород, спальные иммигрантские районы
31
Они валялись на газоне, радовались заработанным денежкам и пили вино из бутылки. У забора сидел какой-то персонаж в нелепых шортах и усиках и не знал, как заговорить. Наконец подошёл и попросил салфетку, сам сознаваясь, что это был только повод. Познакомились, и Крэйзи Джо (так она его про себя назвала) пригласил их к себе домой, посулив стаканы и ванну. Оказалось, что это не совсем Париж, а прилегающий пригород, главное — метро ходит.
Тогда Лиза уже приняла решение —
Мадемуазель Лиза
Она была маленькой и плотной. С выгоревшими на солнце рыжими волосами. С модной стрижкой. С серо-зелёными глазами с жёлтой каймой вокруг зрачков. Ну,
32
если приглядеться. Но никто особо не приглядывался. В больших городах всегда встречают по одёжке. А из одёжки у неё мало что было своего. Приехала с маленьким рюкзачком и спальником. С какими-то чётками и цветными ленточками вокруг шеи. В драных кедах. Штаны хипстерские. Ну а в чём ещё через турникеты прыгать? Обжилась уже потом шмотками, найденными в пакете чистыми и выглаженными на лавочке с рю де ля Помп9...
Зато у неё были крутые мотоциклетные очки, найденные на обочине одной из французских дорог, когда она ехала стопом...
В общем, ходила Лиза в то интернет-кафе на рю де Токвиль, чтоб хоть как-то держать связь с миром. Жану не писала. Писала в Питер. Получила письмо оттуда. Подруга писала, что сквот, в котором они жили, выселяют теперь точно. Так что теперь ни театра, ни мастерской, ни чёрного рояля, ни моделей, обмазанных гипсом, ни ванной, ни костюмов, ни высоких потолков с качелями. Ни жилья. Всё.
Тогда, наверное, у неё внутри всё и решилось. Возвращаться некуда, в «Цветочки» обратно работать не возьмут. Был, правда, один заказчик на роспись. Но стены ей теперь хотелось расписывать здесь, в Париже.
Она представляла, будто продала все свои оставшиеся в Питере вещи и купила на них билет до Парижа. А обратный билет — что ж...
