Все, что мне нужно было сделать – это попасть в дом известного олигарха под видом официантки и написать о нем разоблачительную статью. Но в последний момент что-то пошло не так.Ко мне походкой хищника приближается хозяин дома. Злится!Я эту злость чувствую кожей, и хоть никогда не считалась трусихой, а боюсь.Наверное, это его впечатляющая внешность виновата. А еще тот факт, что на нем из одежды только трусы.– Послушайте, может Вы хотя бы оденетесь? – пищу, как мышь, стараясь не смотреть вниз.– Я дома, а ты воровка. Думаешь, что останешься безнаказанной?– Фактически, не такая уж и воровка, – пытаюсь оправдаться, а у самой волоски на коже дыбом.– Будешь отрабатывать!– Что? Не буду!– Еще как будешь! Теперь ты моя, девочка!
Ко мне походкой хищника приближается сам Радд Владислав Сергеевич.
Смотрит так, словно сейчас съест меня за эти несколько банок черной икры и всего две штучки красной, которые я так невзначай разбила.
Да для него это и не еда совсем. Я, наверное, больше ценю кабачковую икру, чем он эти зернышки, но нет же. Злится!
Я эту злость чувствую кожей, впитываю и хоть никогда не слыла трусихой, а натурально дрожать начинаю.
Наверное, это всё его внешность виновата. А еще тот факт, что он в трусах одних черных, а под ними…. Округляю глаза и сглатываю.
Мамочки. Да он не только ростом гигант!
Высокий, широкоплечий, на груди жёсткие черные волоски, вниз к боксеркам спускается дорожка, вновь уводя мой взгляд именно туда.
Да что ж это такое?! Косоглазие у меня что ли? Тут вон орангутанга этого бояться надо, а у меня стрелка вниз падает.
Просто никогда еще не видела ТАКОГО мужчину в ТАКОЙ близости к себе. Мой бывший Степка раза в три меньше был. Везде, что уж там. И в плечах, и в бедрах, и в трус… кхм!
– Послушайте, может Вы хотя бы оденетесь? – резонно предлагаю, усиленно держа взгляд на плотно сжатых губах.
Мужчина конечно, он красивенный. Я раньше его фото только в интернете и видела, когда готовилась внедриться так сказать к нему в дом. А сейчас понимаю, что камера привирала. Он ещё привлекательнее. Своим животным магнетизмом, фигурой в пол комнаты, мышцами. Моя сестра на таких мужчинах только в соцсетях зависает, а я вот в реале.
Сфотографировать что ли для неё? Одергиваю сама себя. Обойдётся. Ей шестнадцать только, пусть вон об экзаменах думает.
– Я у себя дома, – гремит хозяин, а я внезапно вспоминаю фильм о Джеке и бобовом дереве.
Там великан был очень похож на него и голосом низким и телосложением.
– Точно. Тогда, может я выйду через вооон ту дверку, и не буду Вас стеснять? – тыкаю пальцем на дверь черного выхода, надеясь, что прокатит.
Мужчина отрицательно мотает головой. Усаживается на стул и не смущаясь, закидывает лодыжку на колено.
Я мгновенно краснею. Отворачиваюсь к кухонной утвари, которую видела раньше только в рекламах и рассматриваю красные кнопочки на кофе машине. Они тоже выпуклые, прям как…
Арина, ёмоё, да что это с тобой? Хлещу себя мысленно по щекам.
– А ты не стесняешь, – отвечает великан, усмехнувшись, – знаешь сколько стоит вот это вот добро?
Шумно сглатываю перед тем как перевести взгляд под ноги. Там сиротливо валяется пакет с разбитыми банками, а посередине некрасивая красно-чёрная кашица из икринок.
– Могу себе представить.
– И как расплачиваться собираешься?
Мгновенно зверею. Вскидываю взгляд на вольготно рассевшегося мужчину, который похоже возомнил себя Олимпийцем.
– Расплачиваться? Да Вы даже не заметили бы того, что они у вас пропали. У Вас вон вилки в вашем «умном доме» и то дороже стоят.
– Но я заметил. Ты воровка. А я терпеть не могу воровство.
Да я-то тоже! Просто как-то само вышло. Хотела Катьку порадовать. Она в жизни такой не ела и, наверное, не поест никогда. Это слишком дорого для нас с ней. Я могу позволить себе только красную по праздникам и то если заказы будут. А если нет, так любимая кабачковая нам только и светит.
А сегодня случай выдался. Заказали мне статью написать в желтую газету о бизнесмене этом, в черных обтягивающих боксерках! Вот я и нанялась в кейтеринговую службу официанткой, чтобы понаблюдать за тем, как проходит «закрытый вечер» у таких вот поцелованных судьбой людей.
А потом как увидела сколько тут еды, у меня слюна капать начала натурально. Только не на улитки и фуагра, а на икру, и сладости всякие. Десерты – моя неразделенная любовь. Я несколько кусочков тортиков стащила с подносов и нагло стрескала, а икру вот хотела сестре отнести угостить.
Ей бы понравилось точно! Решила отсидеться в кладовой пока все уйдут, а потом тихонечко пробраться, взять пару баночек и уйти незамеченной. Не получилось.
– Я не воровка! Но признаю, что хотела поступить нечестно! А сами знаете – добровольное признание вины облегчает наказание. Так что, давайте вы простите мне эту оплошность, я достану Вам новую баночку из Вашей кладовой, могу даже открыть крышечку и ложку подать, а сама тихонечко смотаюсь и мы оба сделаем вид, что так и было.
Что я такого сказала? Почему он вдруг так широко улыбается и рассматривает меня, как диковинную зверушку? На шею мою смотрит. Задушить хочет? Меня нельзя! У меня сестра на попечении!
Великан склоняет голову, теперь уже совсем по-хамски оценивая мою небольшую грудь, все еще обтянутую формой официантки. Чувствую, как соски отчего-то напрягаются. Вздергиваю подбородок, показывая, что не боюсь я его таких взглядов, пусть не старается. А то, что у меня волоски на коже повставали, так это от сквозняка.
– Не смотаешься, девочка. Это добро строит приличную сумму, которой как я понимаю, у тебя нет.
– Нет.
Откуда? Я получила аванс за эту статью, большую часть которого уже потратила. А остальное положила в конвертик. Коплю все до копейки на оплату обучения сестре.
– Значит, будешь отрабатывать иначе!
