Он нажал под ключицей
Адъютант сразу открыл глаза. Пару раз моргнул, повел головой туда-сюда. Улыбнулся.
– А, пинкертоны… Наплевать. Дело сделано. Ни на какие вопросы отвечать не буду.
Он попробовал подняться и застонал – кажется, сломаны ребра и, возможно, не только они.
– Вопрос у меня только один, – сказал Фандорин. – Никого предавать вам не понадобится. В награду за честный ответ получите револьвер с одним п-патроном.
Макольцев опять улыбнулся.
– Большевики не стреляются. Однако любопытно. Какой вопрос?
– Вам их было не жалко? Совсем?
Красный шпион удивился:
– Кого?
– Илью Сапожникова восьми лет, Борю Миниха девяти лет, Колю Белецкого девяти лет, Костю Лещенко восьми лет, Петю Милованова одиннадцати лет, Сашу Штейна десяти лет, Сеню Кольцова девяти лет и Корнея Ранц-Засса шести лет?
– Господи, это еще кто такие?
– Мальчики, погибшие в сиротском приюте. Когда ваше подполье попыталось взорвать г-главнокомандующего.
– Это не мы. Зачем нам убивать Тюфяка? Чтоб вместо старого мямли Белую армию возглавил зубастый волк Гай-Гаевский? Мы не идиоты.
– Тогда кто это сделал? Второе п-подполье? То, которое вы сдали Черепову?
Капитан нахмурился.
– Не в свои дела не суйтесь. Я согласился ответить только на один вопрос.
– У меня, с вашего позволения, тоже есть один вопрос, – поклонился
– О том же меня всё время спрашивали… неважно кто, – со вздохом ответил Макольцев. – Не смог себя заставить. Старый пьяница мне нравится.
Маса обратился к господину по-японски:
– Это искренний человек. Всё, что он говорит, – правда.
– Сам вижу. Уходим. Оставим ему последнюю минуту, чтобы уползти. Успеет – его счастье.
– Этот успеет, – уверенно сказал Маса и еще раз, на прощанье, поклонился красному самураю.
Они пошли прочь.
Адъютант крикнул вслед:
– Эй, пинкертоны, вы куда?
Но ответа не получил, потому что Маса и Фандорин беседовали.
– Красные и белые, как клан Тайра и клан Минамото. Непримиримые враги, но с обеих сторон есть и черные негодяи, и рыцари, – говорил Маса.
– На войне всегда так. Выбираешь не между Добром и Злом. Только – за какую ты воюешь розу. А если тебя м-мутит от запаха роз, отходишь в сторону.
– Это самое трудное – отойти в сторону, – печально заметил Маса.
И закончил фразу мысленно: «Благородный муж, рожденный для действия, этого не умеет. Не получится и у вас, господин».
– Павлик… Я хочу сказать Макольцев сошел с ума. Другого объяснения нет, – сокрушенно промолвил Гай-Гаевский, дослушав рассказ. – Жаль, что вы его упустили, господин Фандорин. Я бы очень, очень желал посмотреть ему в глаза… Нет, это совершенно невероятно! Я относился к нему… как к сыну. Мы о стольком с ним говорили, бывали вместе под огнем… – Растерянно развел руками. – Мне уже шестой десяток, а получается, что я совершенно не разбираюсь в людях.
– О чем я вам, дядя, неоднократно говорил, – немедленно вставил Скукин.
Эраст Петрович промолчал. Он пока не понял, зачем его пригласили к командующему, да еще настоятельно и срочно. О вчерашних событиях в Чугуеве Скукину было сообщено вчера же (за исключением некоторых деталей, о которых полковнику знать необязательно). Зачем тогда вызвали? Снова излагать ту же историю?
– Дядя, разве не втолковывал я вам, что от Макольцева надо избавиться? Бог знает, сколько неудач на фронте произошло из-за этого шпиона! – продолжал свое Скукин.
– Я думал, Аркадий, ты просто ревнуешь, что я провожу с ним больше времени, чем с тобой, – пытался оправдываться генерал. – Но ты ведь трезвенник и всё время нудишь о делах, а бывает нужно и расслабиться…
– Дорасслаблялись, поздравляю.
Гай-Гаевский упрямо насупился:
– И все-таки я уверен, что Павлик тронулся рассудком.
– Нет, ваше превосходительство, – сказал Фандорин, которому начинало надоедать это родственное препирательство. – Макольцев был красный агент. Попытка подрыва бронепоезда и побег Заенко – несомненно дело рук вашего адъютанта.
– Вы еще забыли покушение на главкома, – добавил Скукин. – Макольцев сообщил подполью расписание визита, и двое красных подпольщиков, пробравшиеся в конвойную полусотню Особого отдела, подложили бомбу.
– Да-да, ты докладывал, – кивнул его превосходительство. – Потом одного из них нашли мертвым, а второй исчез.
– Несомненно второй был главным и убрал помощника, чтобы замести следы. У красных волчьи законы, дядя.
Командующий, кажется, придумал повод рассердиться на племянника.
– Если бы ты не уговорил меня назначить начальником контрразведки дурака Черепова, мы бы раскрыли вражескую сеть раньше. Мои танки остались бы целы, и сейчас победа не висела бы на волоске!
Он обернулся к Фандорину, удивленно приподнявшему бровь, – известие о том, что Черепова сделали начальником по настоянию Скукина, было для него новостью.
