Множество людей шли в Советы и прямо к депутатам со своими личными невзгодами. Правительство отпустило продовольственную ссуду. Очень зорко надо было смотреть, чтобы каждый килограмм попал кому надо, чтобы не поживился за счет чужой беды какой-нибудь ловкач.
Много было еще порушенных войной семей, одиноких стариков, солдатских сирот. Казалось бы, куда проще: зачисляй всех подряд на социальное обеспечение. Но это как раз та простота, что, по русской пословице, хуже воровства. Государственный карман не бездонный.
И вот разберешься с делом, находишь выход на месте. Если подростку лет одиннадцать-двенадцать, зачем его направлять в детский дом? Его колхоз берет под опеку, а там пошел паренек в прицепщики, не заметишь, как и тракторист вырос.
Случалось иногда и так. Занимаешься сиротской судьбой: пишут, мать умерла, отец без вести пропал. А копнешь глубже, оказывается, без вести пропавший отец где-нибудь за тридевять земель длинные рубли хватает. Ну, таких голубчиков мы и на краю белого света достаем.
Тут в рассказ Матрены Федоровны хочется вмешаться мне. Действительно, к отцам-кукушкам, к людям, забывшим свои обязанности перед стариками родителями, Тимашова непримирима. По депутатской переписке можно проследить, как упорно разыскивают заметающих следы — сколько бы ни пришлось. Встречаются среди них работники не только сельского или районного масштаба... Каждого неизбежно настигает исполнительный лист.
Там, где есть смягчающие или не вполне ясные обстоятельства, Матрена Федоровна начинает с воспитания. И если, скажем, гражданин Майоров не потерял остаток совести, какая жгучая краска опалит его лицо, когда он прочитает коротенькое письмо на депутатском бланке: «Напоминаю вам о тяжелых материальных условиях вашей престарелой матери. Уверенная в вашей сознательности, не прибегаю к другим мерам воздействия...»
Письма избирателей, их целый поток. За каждым — судьба человека.
Престарелый Воротилин, начавший свой трудовой путь еще батраком у барона фон дер Роппа, а с 1917 года растивший коней для Советской Армии, жалуется на волокиту с пенсией.
Аксинье Осиповой скоро минет восемьдесят лет. Один ее сын, красный командир, погиб во время гражданской войны, второй убит кулаками в 1930 году. А в правлении колхоза кто-то бездушно сказал ей: «Это было давно...» — и задержал выдачу хлеба, хотя есть решение обеспечивать Осипову пожизненно.
Вдова погибшего в Отечественную войну гвардии подполковника Степанова живет с тремя детьми в аварийном доме. Сколько справедливого возмущения в ее словах: «Я пять месяцев была с детьми в прифронтовой полосе. Если тогда гремело над головой, я знала — мы защищаем Родину, а сейчас машина прогремит по улице — в доме штукатурка валится с потолка».
А письма больных, инвалидов, пронизанные надеждой на выздоровление, жаждой жить полноценно!
«Я бывший составитель поездов... прошу вас, как мать родную, гляньте на мою несчастную жизнь... Моя жизнь молодая никуда негожа... потому что деревянные ноги, а на них далеко не уйдешь».
«У меня бушует процесс в легких, каждый день отнимает у меня много... Вопрос своей жизни вручаю вам».
И депутат хлопочет о мотоколясках, о пенсиях, о квартирах, о путевках в санаторий.
Некоторые местные дела удается продвинуть, бывая по делам МТС в городах и селах избирательного округа. Тогда заявитель уведомляется:
«Товарищ Монин, я договорилась с Бобровской больницей — вы будете приняты на лечение».
«Гражданка Чевардина, приезжайте в колхоз «Память Кирова» получить хлеб, заработанный вашим сыном».
Просто и ясно. Поучиться бы такому стилю некоторым работникам учреждений.
В депутатской переписке можно видеть образчики их канцелярского творчества. Например: «...Печь в квартире переложена и сдана в эксплуатацию. На что составлен акт. Гражданка Дорофеева претензий не имеет». И явствует из этой бумажки, что для ее составителя главное не забота о человеке, а стремление, укрывшись актом, застраховаться от дальнейших «претензий».
— Слог-то, слог какой, — усмехается Матрена Федоровна, — «сдана в эксплуатацию». Будто новую домну задули! А всего-навсего переложили печурку.
Щедрый 1947 год помог окрепнуть колхозам. Каждый дождик был словно по заказу, вовремя. Хорошо налились хлеба. Но «урожай-то урожай, а сам соображай», люди это понимали, трудились дружно.
В тот год только по Шишовской МТС тридцать пять механизаторов получили правительственные награды. Бригадирам Новикову и Рубцову было присвоено звание Героев Социалистического Труда. Тимашову наградили орденом Ленина.
Когда советские органы на местах пополнились кадрами, улучшили свою работу, меньше жалоб стала приносить почта депутату Верховного Совета.
Но появились другие заботы. Ливнем хлынули просьбы помочь со строительными материалами. «Лес, лес, лес... вагоны для перевозки леса... кирпич, шифер, черепица...» Теперь в этом самая насущная нужда. Строят новые дома колхозники, строят колхозы фермы и зернохранилища, кинотеатры и родильные дома.
