Если хорошенько порыться в памяти, то можно вспомнить такую картину. Лето красное, цветущие луга, светлые поляны… Стоп! На стеблях дремы, гвоздики или на других травах выделяются пенистые комочки. Что это такое? В народе говорят, что так травы плачут; нередко их также называют кукушкиными слезками или кукушкиными слюнками. А все-таки происхождением они обязаны не растениям и не кукушкам, а цикадкам-пенницам, вернее, их личинкам. Действительно, если сдуть пену, выясняется, что внутри скопления находится малютка-пенообразователь, овладевший искусством пускать не пыль в глаза, а мыльные пузыри. Это она, личинка, защищаясь от сухости и врагов своих, из пены строит своеобразный замок, почти что воздушный. Для получения строительного материала она использует жидкие выделения — избыток неусвоенного организмом сока растений. В них содержится муцин, поставляемый хозяйке сожителями ее организма — это как раз то, что увеличивает вязкость жидкости. Личинка вспенивает массу, выделяя в нее из дыхалец пузырьки воздуха и взбивая ее энергичными движениями ног. Так она оказывается внутри мокрого жилища. «Плачут» не одни европейские травы (растения льют слезы, как убедились, не свои), плачут всесветно, так как по всему миру разбросанные цикадки-пенницы-слюнявницы представлены не менее 3000 видами, из них лишь малая толика — чуть более 50 видов — обитает в нашей стране. Везде они взбивают на себе пену, да иногда так (например, на Мадагаскаре), что деревья «обливаются слезами» — капли падают с их веток, словно идет дождь, но не небесный, а цикадочный.
Взрослым цикадкам-пенницам такой дом не нужен. Ведь их покров не так нежен, как у личинок. К тому же они непоседы, от жгучих солнечных лучей Укрываются в траве, а при опасности прыгают и ускользают подальше от нарушителя покоя.
Все цикады (их в мире около 30 000 видов, в СССР их не менее 2300 видов) — сосуны, но пьют они не что попало, а исключительно сок растений, правда, самых разнообразных — от низших мхов до высших цветковых. Притом они принимают жидкость не для утоления жажды, а для того, чтобы вдоволь наесться. Прямо скажем, еда эта, хотя и добывается из многочисленных растений, но по составу очень однообразная, в основном углеводная — много сахара, но в ней почти нет белков, без которых немыслима жизнь (со школьной скамьи мы знаем, что жизнь — это способ существования белковых тел). Но цикады не вымирают. Значит, откуда-то они получают необходимые белки? Оказывается, поставщиками белковой пищи являются микроскопические плантации мизерных грибков, развивающихся внутри цикад.
А теперь представьте себе живую крошечную капельку, заключенную в полупрозрачную непрочную оболочку, на шести тоненьких ногах. Это и есть тля — символ самого непрочного сложно устроенного насекомого. Тли такие мелкие (чаще всего 1–3 миллиметра), такие хилые, будто больные, чахлые, что любое соприкосновение с чем-либо для них смерти подобно и может оставить от них лишь мокрый след. Казалось бы, они должны прозябать в жизни, вести жалкое существование на грани краха на подступах в мир иной; ан нет, они процветают, чувствуют вольготно в загрязненном, агонизирующем мире, где проблемы очищения природы, как и очищения нашего духа, вышли на второе место после попытки спасти мир от ядерного апокалипсиса. У тлей продовольственная программа решена давным-давно, миллионы лет назад, они едят, сколько хотят, даже объедаются, пища не успевает перевариваться и микрофонтаном бьет из другого конца через особые сопла; словом, они наращивают численность своего населения до беспредела. Причина подобной массовости — это фантастический потенциал размножения. За примерами далеко не надо ходить. Численность потомства одной-единственной тли может покрыть нашу планету толщиной не менее трех метров. Потомки одной капустной тли, если бы выжили, за один летний сезон достигли бы 800 миллионов тонн — приблизительно в 40 раз больше, чем масса всего народонаселения планеты. Вот каковы производительные возможности и мощности этих хилых существ. Конечно, это теоретически, в жизни так не бывает. Численность тлей, как и других животных, да и всех живых существ вообще, регулируется разными рычагами неживой и живой природы. Тлей губят неблагоприятная погода, болезнетворные микробы и их естественные враги, так что, как полагают, ни одна тля не умирает иначе, как насильственной смертью. И все-таки тлей в природе сколько угодно. Они обитают чуть ли не на всех растениях и почти в неисчислимых количествах, сплошной сыпью покрывая деревья и кустарники, многолетние и однолетние травянистые растения, даже те из них, которые ядовиты, а также малосъедобные мхи и папоротники. Хотите знать не их численность, а количество видов? Пожалуйста. Тлей на земле известно 40 000 видов, из них в наших необъятных просторах не менее 1500 видов.
